Страница 27 из 92
Центральный дом казался безжизненным – Риви тоскливо взглянул на плотно закрытые ставни. Прошел, разгребая снег, к своему, правому, распахнул деревянную дверь. Единственная комната была аскетичной: только постель на полу, масляный чадящий светильник, к которому прилипла мошкара, и ночной горшок в углу.
Риви, не разуваясь, присел на высокий мягкий матрац, пригладил пальцами пряди волос, превратившиеся в ледяные палки. Окна, выходившие во двор, были плотно закрыты. Светильник трясся от завываний ветра, заставляя мошкару бросаться врассыпную.
Вдруг в дверь постучали – три длинных, один короткий. Риви вздрогнул и пошел открывать, хотя было и не заперто. Дверь скрипнула, впуская в комнату ворох снежинок.
– Лейтенант Риви.
На крыльце стояла капитан Фрост – мокрые волосы, выглядывающие из-под капюшона, тревожный взгляд и корзинка, прикрытая белой салфеткой, в красных, замерзших руках.
– Как вы себя чувствуете, лейтенант Риви?
Риви отступил – чтобы зашла и не стояла на холоде, но Фрост не сдвинулась с места.
– Да нормально, – протянул он, чувствуя, как спину снова начинает скручивать и простреливать.
– Поешьте. – Фрост протянула корзину через порог. – Там эта… граппа. Она ведь и правда мне помогла.
Риви приоткрыл салфетку – в корзине пряталась тарелка шэньской лапши и бутылка настоящей южной граппы, заткнутая пробкой.
– Пульская… – протянул Риви и тут же об этом пожалел.
– Из Реджо не было. – Фрост опустила голову.
– В смысле… Из Пульи очень хорошая, – прошептал Риви. – Даже лучше, чем из Реджо.
– Она поможет от вашей раны?
– Ко-конечно.
Риви взял корзину дрожащими руками. Фрост молчала.
– Пока вы мылись, Ким передал мне слова врача, – сказала она, глядя в сторону. – Хорошо, что не по затылку.
– Ну ведь не по затылку.
– Мне жаль. – Голос Фрост стал тише. – Нужно было дать инструкции на случай появления змей. Мы же просто полезли. Простите.
– И мне жаль, – поспешно сказал Риви. – Мы бы не пережили ночь в лесу. Вы были правы, капитан Фрост.
Фрост коротко кивнула.
– Приятного аппетита, лейтенант Риви.
Она повернулась и пошла сквозь метель. Риви стоял на пороге, пока дверь ее дома не закрылась. Потом присел на постель и обхватил обеими руками горячую тарелку лапши. Взял лежащие в корзине деревянные палочки, тут же их уронил. Взял снова, попробовал зажать между пальцами – не вышло. Чертыхнувшись, сунул лапшу в рот рукой.
Неострая. Шэньская лапша острая настолько, что может сжечь желудок, рассказывали заключенные. Но если попросить – поругаются, однако сделают без специй. Значит, капитан, зная, что южане не едят острое, попросила.
Риви хватанул граппы из горла. Потом еще и еще, пока перекрытия на потолке не превратились в единое бесцветное полотно.
Боль не утихала.
Реджо, конец ноября.
Около трех месяцев назад
Сырость и грязь, грязь и сырость. Если три часа – столько времени Риви проводил с преступником – сидеть на грязной циновке на полу, штаны воняли крысами. Если на корточках – затекали ноги. Поэтому Риви ходил туда-сюда, от скуки бросая в стену недозревший апельсин. Четыре шага направо, четыре шага налево. Апельсин бился о стену не отскакивая, приходилось все время его поднимать.
Красная тюремная роба Минхи становилась день ото дня грязнее, а глаза все больше напоминали мазки чернил. Чаще он молчал. Но в тот день решил заговорить.
– Вам скучно со мной, лейтенант Риви?
– Скорее противно. – Риви подбросил апельсин правой рукой и поймал левой.
Вспомнил, что Бьянки остался на ночь уже второй раз – и ужасно смутился, встретив Риви утром на кухне. Сварил на удивление пристойный кофе: «Это вам, лейтенант, пейте, пожалуйста, лейтенант».
– Так почему вы приходите? – Вопрос Минхи вырвал Риви из воспоминаний.
– Приказ начальства, – зевнул Риви. – Вы – паршивый собеседник, господин Сон. Но за общение с вами неплохо платят.
– И зачем вам деньги?
– Коплю на свадьбу.
Шлеп – зеленый апельсин упал на неровный земляной пол.
– Хотите жениться, лейтенант Риви?
– А даже если так, вам-то что? – Риви хохотнул, вцепился в апельсин всей пятерней и снова подбросил его в воздух.
– И правда, – не мне давать вам советы, лейтенант. Меня любовь к женщине довела до тюрьмы и скорой казни.
– Вас до тюрьмы и казни, господин Сон, довело убийство майора, – спокойно ответил Риви. – Еще раз: не ваше дело.
– Что ж. Раз вы не хотите говорить о личной жизни, – Сон Минхи звякнул кандалами, сплел длинные узловатые пальцы в замок, – может, поговорим о змеях? Я бы рассказал вам одну старую легенду о пророке Донсу и красной змее.
– Похоже, на уроках в Горной военной школе вам много рассказывали о пророках, господин Сон. И мало – о чести. – Риви подковырнул зеленую кожуру, и под ногтем защипало.
– Это не из школьных уроков. Там тоже рассказывали, без подробностей.
– И откуда тогда?
– Когда я был маленьким, стащил из храма книгу воспоминаний нашего пророка Донсу. Хотя разве это книга? Всего лишь маленькая красная тетрадь. Я не смог разобрать большей части написанного, но эта история, несмотря на сложность языка, показалась мне весьма понятной. Я расскажу вам ее своими словами.
Риви посмотрел в крошечное зарешеченное окошко у потолка: темнеет.
Скоро можно будет выйти отсюда, совсем скоро.
– Давайте историю, – сказал он и опустился в угол прямо на пол.
– Тогда слушайте, лейтенант Риви. Земля умирала…
* * *
Земля умирала: разгорались войны, вспыхивали болезни, и не было им конца. Долго люди искали место, похожее на Землю, и наконец нашли.
Здесь было солнце – и грело оно так же, как их родное Солнце. Была и луна – лиловая, но такая же таинственная, как та, что они, засыпая, видели каждую ночь. Были леса, горы и реки, и море – такое огромное, что удалось занять лишь два куска суши, и сколько бы ни плыли люди в разные стороны, ничего больше не находили.
Не все захотели поселиться в новом месте – всего лишь несколько сотен. Несколько сотен людей из разных уголков Земли.
Покинул Землю совсем молодым солдат Донсу – и вместе с ним покинула Землю его дочь Мина. Корабль их прибыл на Северный материк – там и остались. Но не было в тех краях границ, которые нужно защищать. И стал Донсу строителем.
Первая зима выдалась суровой, вторая – еще суровей. На третью зиму приползла к ханоку Донсу красная змея и легла на порог умирать.