Страница 26 из 92
Глава 7. Шэнь
На Земле я занимался полной ерундой: строил одинаковые дома-коробки. Но здесь я построю город. Город, где меня будут помнить.
Из книги воспоминаний пророка Бао
Весь путь до города Ким тащил Риви на себе: тот висел на его спине, не в силах пошевелиться.
Ветер кусал ободранные щеки, ноги Кима утопали в снегу почти всем голенищем сапога, а у Риви в голове крутилась поганая мысль: капитан Фрост была права. Остались бы в лесу – живыми бы не выбрались.
Риви плохо помнил, как впереди выросли деревянные городские ворота, украшенные тонкой росписью: пионами, драконами и листьями. Драконьи морды скалились и расплывались, раздвоенными змеиными языками казались стебли цветов.
Фрост постучала: три длинных, один короткий – знак пограничника.
Со сторожевой башни высунулся маленький дозорный. Закричал, и ворота тяжело отворились, пропуская путников внутрь, на дорогу, где горели факелы и рвались от ветра бумажные фонарики и красные флаги. Риви приходил в себя – змеиный яд, проникнувший под кожу, делал краски ярче.
Вокруг суетились торговцы: таскали ящики, доверху наполненные рыбой, прятали кругляши чая под широкие халаты, прикрывали корзины, набитые кальмарами и моллюсками. Пахло морепродуктами и козлиной мочой – Риви вдыхал запах с наслаждением: все лучше змеиной мертвечины.
В ночном Шэне было много жизни, и казалось, сама эта жизнь способна залечить раненую спину.
Троица едва успела преодолеть пару сотен метров, как Риви увидел человека в длинной черной одежде с нашивкой мангуста на груди. Такое военное облачение – похожее на парансанские ханбоки, но чуть другого кроя и покороче – в Шэне называли ханьфу.
– Акира! – крикнул человек и, подбежав, сжал капитана Фрост в крепких объятьях. Чересчур крепких, отметил про себя Риви.
Капитан холодно похлопала его по спине. Незнакомец отстранился, оглядел всех троих. Он был хоть и невысоким, как многие шэньцы, но поджарым. И, пожалуй, обладал всем, что женщины находят привлекательным: черными густыми волосами до плеч, квадратным подбородком и глазами-миндалинами, сверкающими при каждом взгляде на капитана Фрост. Правую бровь незнакомца на две почти равные части делил короткий шрам.
– Почему не предупредила?
– Не было времени. – Капитан Фрост сделала шаг назад и поклонилась.
Следом за ней, с Риви на спине, поклонился и Ким.
– Малыш Чонсок!
При слове «малыш» Ким дрогнул, но все равно раскрыл руки для объятий.
– Так, у вас раненый, – сказал незнакомец.
– Нет, я просто ленивый. – Риви высунулся из-за плеча Кима. Постарался улыбнуться, но боль накатила с новой силой.
– Вы из Шэня? – Незнакомец пристально вгляделся Риви в лицо.
– Из Реджо.
– Но…
– Это лейтенант Риви из Реджо, и ему нужен врач, – сказала Фрост. – А нам с Кимом – бочка с горячей водой, капитан Синь. Две бочки.
Капитан Синь, произнес про себя Риви. Тот самый искусный змеелов, отказавшийся делиться ядом.
– Давайте шутника в лазарет. – Синь махнул рукой. – Поторопитесь, метель начинается.
Ким потащил Риви через кривые переулки к красному домику, крыша которого, казалось, могла подломиться под кучей снега.
– Акира, почему ты здесь? – Капитан Синь взял Фрост за локоть.
– Моему лейтенанту нужен шэньский топор, – ответила она и убрала руку.
«Моему лейтенанту». При этих словах холод и боль отступили, и Риви стало немного теплее. Что имела в виду Фрост, он, конечно, понимал – лейтенанту моего погранотряда, не более.
Мысли о капитане становились навязчивыми, и Риви гнал их как мог. Ты не за этим приехал, говорил он себе, но внутренний голос издевательски спорил со здравым смыслом, повторяя нараспев: «За этим, за этим». Ничего не помогало, даже воспоминание, как Фрост неприятно было касаться его руки. Может, раньше, еще не потеряв пальцы и глаз, он бы решился. А может, и нет. Риви удивлял женщин историями об убитых змеях, но разве Акиру Фрост впечатлят подобные байки?
Ким пронес Риви через распашные двери и бережно положил на циновку лицом вниз. Пахнуло мокрым деревянным полом, и в ладонь вонзилась щепка. Лежать было жестко.
– Дела, дела, – цокнули над ухом. – Раздевайте уже, у него вся одежда в крови.
Ким бесцеремонно стащил с Риви сапоги с носками, окровавленный ханбок, рубашку и даже трусы. Риви не сопротивлялся и не проронил ни звука – руки и ноги висели плетьми. В нос ударил едкий травяной запах, голой спины коснулась мокрая тряпка, и тело от пяток до макушки прожгло. Риви поднял голову – на него смотрели глаза пожилого врача.
– Попало бы по затылку – был бы мертвый уже. А так заживет как на козле. Ночь только пожарит, потерпи.
Вонючая тряпка снова опустилась на спину.
Ким подхватил голого Риви и понес в крохотную полутемную комнату.
На щербатых глиняных стенах мелькали тени. Под треугольной крышей, в центре, будто статуя пророка, стояла большая деревянная бочка, из которой валил пар. Ким взял Риви на руки и опустил в бочку, как младенца. Вложил ему в ладонь кусок мыла, пахнущий жасмином.
От горячей воды пальцы сморщились, а спину начало печь.
– Крикните, когда вытащить, лейтенант Риви. – Ким похлопал по бочке и вышел.
Риви зацепился за край и занырнул в воду с головой. Боль то утихала, то разгоралась снова – змеятина проникала под кожу тысячами иголок. На виски что-то давило.
Из бочки Риви кое-как вылез сам. Вытер голову тканевым полотенцем в пионах, надел заботливо оставленный в углу черный ханьфу, широченные трусы и теплые сапоги, которые оказались впору.
– А вот вам уже и полегче, лейтенант Риви. – В дверном проеме появилось радостное лицо Кима. – Давайте-ка на спину и идемте спать.
– Сам дойду, лейтенант Ким, – пробурчал Риви, испытывая смесь стыда и благодарности.
Они вышли на белую улицу. Дома за заборами погрузились в зимний сон: ставни плотно закрыты, на крышах с углами, загнутыми кверху, – плотные шапки снега. Ветер поскуливал и таскал по земле сорванные бумажные фонарики.
Ким повел Риви прямо, потом свернул направо, к забору из длинных, идеально ровных брусьев. Открыл калитку, пропуская в заметенный снегом двор. Под кучами угадывались очертания маленького фонтана. Внутри оказалось три дома: один в центре и два по бокам.
– Идите отдыхать, лейтенант. – Ким указал на правый дом. – Мы все тут вместе живем – я слева, капитан в центре.
Ким поклонился на прощанье, и вскоре Риви остался во дворе один.