Страница 27 из 32
Глава 21
День тянулся бесконечно. Я сидела в своей клетке без окон, перепроверяла отчёты, но цифры, которые превращались в расплывчатые пятна. Мысли крутились вокруг одного: встреча с Кравцовым. Парк. Фонтан. Пять часов вечера. И так по кругу вновь и вновь.
Катерина в офисе не появлялась. Максим написал, что её машины на парковке нет, и она не выходила на связь с утра. Я чувствовала — что-то не так, но не могла понять, что именно.
В четыре часа я сказала Ольге, что мне нужно уйти по личным обстоятельствам и это согласовано с Соболевым. Она не стала задавать вопросов — кивнула и сказала доделать отчёт завтра. Только вот наступит ли это завтра?
Всю дорогу до парка меня колотило. Я сжимала в кармане телефон, чувствуя вибрацию каждого сообщения от Кирилла: «Ты где?», «Я на месте», «Максим тоже», «Не бойся».
Но я боялась — до удушья, до тошноты, до холодного пота на спине. Только вот не позволю страху управлять мной.
Такси остановилось у входа в парк. Расплатившись, я вышла на аллею. Дождь кончился, но воздух был влажным, и с деревьев всё ещё капало. Четыре пятьдесят три. Я пришла раньше — так мы договорились с Кириллом. Чтобы осмотреться, привыкнуть, не входить в ловушку с закрытыми глазами.
Парк был почти пуст. Март — не время для прогулок. Только редкие прохожие с собаками и мамаши с колясками, которые спешили домой до темноты.
Словно в бреду я пошла к фонтану. Он стоял в центре парка, окружённый скамейками и старыми липами. Вода не работала — было ещё слишком холодно. Бассейн фонтана был пуст и засыпан прошлогодними листьями.
Пять часов.
Пять ноль одна.
Пять десять.
Кравцов не появлялся.
Я написала Кириллу: «Его нет». Он ответил: «Жди. Может, опаздывает. Не нервничай».
Внезапно из-за деревьев вышли двое. Мужчины в чёрных куртках и бейсболках, надвинутых на глаза. Я не узнала их, но внутри всё оборвалось — они шли прямо ко мне.
— Алиса Сергеевна? — спросил один, подходя ближе.
— Кто вы? — я встала с лавки, пятясь назад.
— Игорь Аркадьевич просили передать, что он не сможет прийти. Но он будет рад видеть вас в другом месте.
— Я никуда с вами не пойду, — я попыталась достать телефон, но мужчина выхватил его из моих рук и отбросил в сторону.
— Не нужно нервничать, — он схватил меня за локоть. — С вами ничего не случится, если вы будете вести себя хорошо.
Мне хотелось закричать, но второй мужчина зажал мне рот ладонью, и я почувствовала резкий, сладковатый запах. Что-то мокрое, впитанное в ткань, прижали к моему лицу, и мир поплыл.
Словно сквозь вату слышала голоса похитителей, а потом наступила темнота.
---
Я очнулась в машине. Связанные руки, кляп во рту, завязанные глаза. Меня везли куда-то — я чувствовала тряску, слышала шум мотора и голоса мужчин, которые переговаривались на передних сиденьях.
— Она очухалась, — сказал один.
— Неважно. Ещё полчаса, и будем на месте.
Попыталась пошевелиться — бесполезно. Верёвки впивались в запястья, ноги были стянуты у лодыжек. Сердце колотилось где-то в горле.
«Кирилл, — подумала я. — Он поймёт, что что-то случилось, будет искать».
Но в ту же секунду меня накрыла ледяная волна отчаяния. Я сжала зубы, впиваясь в кляп, и заставила себя не плакать.
Машина остановилась. Меня вытащили на холодный воздух, поволокли куда-то, втащили в здание — я почувствовала запах сырости и плесени. Мои похитители не особо бережно усадили меня на стул и сдёрнули повязку с глаз.
Кравцов стоял напротив меня и улыбался.
— Здравствуйте, Алиса Сергеевна, — сказал он, поправляя манжеты рубашки. — Я так рад, что вы согласились на встречу. Правда, немного не в том месте, где планировалось. Но ничего страшного.
Я смотрела на него, не мигая. Если бы взглядом можно были испепелять, этот урод уже бы сгорел дотла.
— Развяжите её. Она не будет кричать. Правда, Алиса Сергеевна? Вам же есть что мне сказать.
Мне сняли кляп, и я облизнула пересохшие губы.
— Что вам нужно? — спросила, глядя ему в глаза.
— Поговорить, — он сел напротив, положив ногу на ногу. — О вашем брате. О Соболеве. И о том, почему вы решили нарушить наш договор.
В голове пульсировала одна мысль: «Держись, Алиса. Кирилл уже в пути».
Но где-то глубоко, на самом дне души, я знала — он может не успеть. И тогда мне придётся спасать себя самой.