Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 17 из 32

Глава 12

Суббота прошла в тумане.

Даже не помнила, что ела, что делала, о чём думала. Время растянулось, как старая резинка, и каждый час длился бесконечно долго. Я сидела на кухне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрела в одну точку на стене.

«Уволиться!» Эта мысль пришла не сразу. Она пробивалась сквозь панику, страх, глухое отчаяние, которое поселилось в груди после разговора с Кравцовым. Я отгоняла её, как назойливую муху, но она возвращалась снова и снова.

«Уволиться — значит сдаться. Значит позволить Кравцову победить».

Но оставаться — значит каждую минуту ждать удара. Каждую секунду бояться, что телефон завибрирует, и на экране высветится сообщение от «И.К.». Каждый день смотреть в глаза Кириллу и знать, что я снова его предаю. Просто тем, что молчу. В воскресенье вечером я сдалась и набрала номер Ольги.

— Алло? — голос у неё был удивлённый. Воскресенье, девять вечера — не время для рабочих звонков.

— Ольга Сергеевна, извините, что беспокою, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я хотела спросить… увольнение по собственному желанию. Какие документы нужны?

Начальница не отвечала так долго, что я подумала — связь прервалась.

— Ветрова, — Ольга произнесла мою фамилию с нажимом, — ты с ума сошла? Ты лучший аналитик, который у нас был за последние полгода. Даже Соболев тобой доволен, хоть и не показывает этого.

Сомневаюсь... Он даже не смотрит в мою сторону. «Доволен» — это слишком громко сказано. Скорее — терпит.

— Личные обстоятельства, — ответила я сухо. — Мне нужно уехать.

— Куда уехать? — женщина явно не собиралась сдаваться. — Ветрова, ты хоть понимаешь, что найти такую работу сейчас — удача? Рынок аналитики перенасыщен, без опыта работы в крупной компании за последние три года тебя никто не возьмёт. Ты и сюда-то попала чудом.

Я замерла.

— Что значит — чудом? — переспросила непонимающе.

— У нас на эту вакансию было пятьдесят семь резюме. Семь кандидатов дошли до финального собеседования. Ты была не лучшей по формальным критериям, но Соболев настоял на твоей кандидатуре. Сказал, что у тебя есть то, чего нет у других.

У меня перехватило дыхание.

— Что именно?

— Не знаю, не объяснял. Но решение было за ним. Так что если сейчас уволишься — ты подставишь не только себя, но и его. Он за тебя поручился перед генеральным.

Голова закружилась, словно мир разом перевернулся с ног на голову. Так вот кому я должна быть благодарна за своё место.

— Я подумаю, — сказала я тихо. — Спасибо, Ольга Сергеевна.

— Подумай! И не делай глупостей. Понедельник — тяжёлый день. Не начинай его с заявления.

Начальница отключилась, а я осталась сидеть с телефоном в руке.

«Соболев настоял. Сказал, что у тебя есть то, чего нет у других».

Что? Память о том, как мы строили планы? Или просто желание мучить меня каждый день, глядя, как я страдаю?

Утром в понедельник я пришла в офис с твёрдым намерением поговорить с Кириллом.

Не увольняться — Ольга права, это было бы глупо. Но нам необходимо поговорить начистоту! Я не знала, поверит ли он моим словам и как он отреагирует. Но молчать дальше было невозможно. Кравцов загнал меня в угол, и единственный выход — перестать быть пешкой.

Чувствуя, как замирает сердце, поднялась на этаж Кирилла, прошла по коридору мимо приёмной. Секретарши ещё не было — слишком рано. Дверь в кабинет была приоткрыта, но я не постучала, потому что услышала знакомый женский голос.

Катерина стояла в конце коридора, у окна, и говорила по телефону. Голос у неё был тихим, вкрадчивым, но в пустом утреннем офисе каждое слово разлеталось эхом.

— Да, я всё контролирую, — говорила она, прижимая трубку к уху. — Она никуда не денется. Сидит в своём углу и боится лишний раз чихнуть.

Я замерла за углом. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его стук разносится по всему коридору.

— Нет, Игорь Аркадьевич, она ничего не подозревает. — Катерина усмехнулась, и в этой усмешке было столько холодного превосходства, что у меня побежали мурашки. — Думает, что просто не повезло с отчётом. Я уже подготовила следующий этап. Если Соболев не сломается после этого — сломается точно.

Пауза. «Королева» слушала собеседника, кивала, хотя он не мог её видеть.

— Хорошо, я поняла. Да, доступ к его компьютеру у меня есть. Установлю, как скажете. Не переживайте, Кирилл меня не заподозрит. Он вообще никого не подпускает близко после той истории. Кроме… — она запнулась, и в её голосе проскользнуло что-то похожее на злость. — Кроме этой Ветровой. Но это ненадолго.

Боясь пошевелиться, я стояла, прижавшись к стене, и чувствовала, как кровь отливает от лица.

Игорь Аркадьевич? Значит, Кравцов? Катерина работала на него? Не просто подсиживала меня из женской зависти — она была его агентом, глазами и ушами в компании. И она собиралась установить что-то на компьютер Кирилла.

— До встречи, — Катерина закончила разговор и убрала телефон в карман.

Послышался стук её каблуков — она пошла в мою сторону. Я не успела отойти или спрятаться. «Королева» вышла из-за угла и увидела меня.

На секунду в её глазах мелькнул страх. Настоящий, животный страх, который она тут же подавила. Надменное лицо стало непроницаемым, а губы растянулись в коронной улыбке — снисходительной, холодной, как лёд.

— Ветрова, — сказала она. — Вы рано.

— Я всегда рано прихожу, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хорошее утро, правда?

Красотка поглядела на меня, пытаясь понять, сколько я слышала. Я же смотрела в ответ, не отводя глаз.

— Вы к Соболеву? — спросила Катерина, кивнув в сторону кабинета.

— Да, — сказала я. — По рабочим вопросам.

— Он ещё не приехал, — она поправила волосы, и в этом жесте было что-то вызывающее, почти издевательское. — Приходите позже.

Королева развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Я смотрела ей вслед, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

«Я знаю. Я всё знаю, Катерина. И я тебя остановлю».

Она собиралась установить что-то на компьютер Кирилла. Шпионское ПО? Программу, которая сливает файлы? Или нечто более страшное?

Пока я не знала. Но понимала одно: я должна предупредить Кирилла, сказать ему правду. Всю — сначала и до конца. Даже если после этого он меня возненавидит.