Страница 13 из 70
— Провёл разъяснительную работу, — он небрежно опёрся на лопату. — Рассказал им про технику безопасности. Объяснил, что в темноте можно споткнуться, упасть.. на лопату, например. Раза три. Или случайно замкнуть собой контакты. Ребята оказались понятливые. Включили рубильник и очень быстро ушли проводить профилактику в другом месте.
Я не выдержала и рассмеялась. Напряжение отпустило. Мы победили. Первый раунд за нами. Продукты спасены, свет есть, «грызуны» сбежали.
— Ты маньяк, Лебедев, —покачала я головой.
— Стараюсь, шеф, — он подмигнул мне. — Ладно, пойду Пал Палыча валерьянкой отпаивать, а то он, кажется, под стол залез и не вылезает.
Миша ушёл, насвистывая какую-то мелодию. А я осталась, чтобы проверить, как набирают температуру холодильники.
— Всё, народ, отбой, — скомандовала я персоналу. — Вася, тащи всё обратно. Только аккуратно. Люся, чай всем. С коньяком. Мне двойной.
Я вышла в коридор, чтобы немного отдышаться. Воздух здесь всё ещё был прохладным, но уже начинал прогреваться. Я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.
— Браво, Марина Владимировна. Просто браво.
Этот голос я узнала бы из тысячи. Он был гладким, холодным и скользким, как шёлк. Я открыла глаза.
В конце коридора, под мигающей лампой, стояла Елена Викторовна. Она выглядела безупречно, как всегда. Ни волоска не выбилось из причёски, хотя в санатории только что был конец света.
Она медленно шла ко мне, цокая каблуками.
— Оперативно работаете, — сказала она, остановившись в паре метров. — Продукты вынесли, персонал построили. Настоящий кризис-менеджер. Я впечатлена.
— А я нет, — холодно ответила я. — Отключать свет в здании, где живут пожилые люди? Это низко даже для вас, Елена. Это статья. Оставление в опасности.
Лена отмахнулась, как от назойливой мухи.
— Ой, бросьте. Какая опасность? Просто небольшая техническая накладка. Бывает.
Она подошла ближе. Теперь я чувствовала её тяжёлые духи.
— Марина Владимировна, — её голос стал мягче. — Я ведь наблюдала за вами. Вы талант и профессионал. Что вы забыли в этой дыре?
Она обвела рукой обшарпанные стены коридора.
— Зачем вам этот тонущий корабль? Вы же видите, он идёт ко дну. Миша.. он тянет вас вниз. Как когда-то тянул меня.
— Не надо сравнивать, — перебила я.— Я не вы.
— И слава богу, — усмехнулась она. — Но послушайте меня. Я человек бизнеса. Я умею ценить кадры. Когда я снесу эту развалину, здесь будет элитный загородный клуб. «Nordic Luxury». Пять звёзд. И мне нужен будет бренд-шеф.
Она сделала паузу, давая словам впитаться.
— Я предлагаю вам эту должность, Марина. Прямо сейчас. Зарплата в три раза выше, чем вы получаете здесь. Квартира в городе. Стажировки в Европе. Полный карт-бланш на кухне. Любые продукты, любое оборудование. Вы сможете творить, а не спасать мороженую картошку.
Она посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд у неё был гипнотический. Взгляд змеи Каа.
— Бросайте этого неудачника, Марина. Он проиграл тринадцать лет назад, проиграет и сейчас. Он потянет вас за собой на дно, в нищету и забвение. Спасайте себя, пока не поздно. Если цивилизация не хочет идти в Карелию, то мы построим свою. С блэкджеком и трюфелями. Ну? Что скажете?
Я смотрела на неё и чувствовала странное спокойствие. Раньше, наверное, я бы задумалась. Признание, деньги, статус.. Но сейчас я видела перед собой не успешную бизнес-леди, а несчастную, пустую женщину, которая пытается купить то, что не продаётся.
Она не понимала главного. Миша не был неудачником. Он был единственным настоящим мужчиной на сотни километров вокруг. И он только что спас этот «корабль» одной лопатой и парой крепких слов.
Я улыбнулась.
— Знаете, Елена Викторовна, — тихо сказала я. — Ваше предложение очень заманчивое. Трюфели, Европа.. Звучит вкусно.
Лена победно улыбнулась, решив, что рыбка клюнула.
— Вот и умница. Я знала, что мы договоримся.
— Но есть одна проблема, — продолжила я, не меняя тона. — У меня аллергия.
— На что? — не поняла она. — На трюфели?
— На гниль, — жестко ответила я. — На гниль, которая прячется за дорогими костюмами и красивыми словами. Вы можете построить здесь хоть десять клубов, но они всё равно будут вонять всеми людскими пороками. А я на такой кухне не работаю. Это нарушение санитарных норм.
Улыбка сползла с лица Лены, как плохо приклеенная маска. Глаза сузились.
— Ты пожалеешь, Вишневская, — прошипела она. — Ты будешь выть от голода вместе с ним. Я вас уничтожу. Обоих.
— Елена Викторовна, — я развернулась к ней спиной. — У меня там ужин стынет. А вам я советую надеть каску. Вдруг на лопату нарвётесь, случайно?
Я пошла прочь по коридору, чувствуя, как её взгляд прожигает мне спину. Я отказалась от карьеры мечты и потушила костёр керосином.
* * *
— Марина Владимировна, а ведь вы, оказывается, бриллиант в куче навоза. Я даже, признаться, слегка недооценила масштаб трагедии.
Я медленно опустила чашку с кофе на блюдце. Тонкий фарфор звякнул, разрезая тишину утреннего, ещё пустого обеденного зала. Кофе был чёрный, без сахара, горький, как моя жизнь в последние сутки, но он хотя бы был честным. В отличие от женщины, которая присела за мой столик без приглашения.
Елена Викторовна выглядела так, словно ночь провела не в санатории с перебоями света, а в спа-салоне в Швейцарии. Свежая укладка, идеальный макияж, бежевый кашемировый костюм, который стоил дороже, чем всё оборудование на моей кухне. Она листала планшет, и её пальцы с хищным маникюром порхали по экрану, как ножки ядовитого паука.
— Доброе утро, Елена Викторовна, — ответила я, не делая попытки изобразить дружелюбие. — Если вы пришли пожаловаться на овсянку, то книга жалоб у администратора. А если пришли снова вербовать, то мой ответ вы знаете.
Лена отложила планшет и улыбнулась. Улыбка вышла почти искренней.
— Овсянка сносная. Но я здесь не ради еды. Я навела справки, Марина. Париж, стажировка у Дюкасса, Токио, работа с текстурами.. И, конечно, та история с «Эфиром» и майонезом. Скандально, но показывает характер. Вы не просто повариха. Вы — бренд.
Она подалась вперёд, понизив голос до доверительного шёпота.
— Я бизнесмен, Марина. Я умею считать деньги и видеть возможности. Вчера я погорячилась. Эмоции, знаете ли. Увидеть бывшего мужа, который превратился в йети, это был шок. Но сегодня я посмотрела на ситуацию трезво.
Я молча отломила кусочек круассана. Он был вчерашний, суховатый. Надо будет «навтыкать» пекарю.
— И что же показал ваш трезвый взгляд? — спросила я без интереса.