Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 84 из 92

Костыли. Что ж, не самый плохой вариант. Родители наняли учителя, чтобы я не остался на повторное обучение. Не плохой мужичок, особо меня не угнетает, но жутко раздражает его умильное сочувствие «бедному калеке». Калека! Фиг вам. В лепёшку разобьюсь, а ходить буду. Бегать буду. Танцевать буду! Вырасту, у тебя, сволочь белобрысая, всех девушек отбивать стану. Перед смертушкой ты от меня сполна получишь за всё-всё! Главное теперь твой паршивый букет из сорняков сжечь. Это ты, гад, на словах говорил, мол, для скорейшего выздоровления! На деле, поди, всю свою злость в цветочки вложил. Думал, помру или, лучше того, лежать стану, как безмозглый камень на дорожке. Не вышло. Хожу! Слышишь, мерзавец, хожу. Прочёл книгу по искусству стрельбы из пистолета. Знаю, что на следующий день рождения у папеньки попросить. Не откажет.

— Поразительно зрелые рассуждения для мальчишки, — проговорила чародейка, прочитав страничку до конца.

— В критические моменты, человек взрослеет быстрее, — ответил Вил, — одиночество, боль, отчаяние заставили Окири повзрослеть за несколько месяцев.

Они продолжали читать дневник. Всё те же пропитанные ненавистью строки, обращённые к другу. Хвастовство по поводу нового пистолета и несомненных успехов в стрельбе. Едкое замечание, что, коли не растут ноги, вся сила уходит в руки. Страх образования горба и облегчение, когда это не случилось. Идеи мести от фантастических с привлечением ёкаев до вполне приземлённых через отравление.

Последней была запись, сделанная Майро как раз перед отъездом в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров.

Сегодня привезли форму. Поглядел на себя в зеркало и ужаснулся. Урод. Самый настоящий урод. Волосы до конца так после лечения и не восстановились, лоб такой, будто я в шестнадцать лет лысеть начинаю! А рост? Ты, Никки, отнял у меня всё. Отцовская стать — её нет. Ноги кривые, короткие, а руки длинные. Но ничего, эти самые руки выпустят в тебя, гад, пулю. Вот тогда я посмеюсь, видя твои предсмертные конвульсии. Ты вчера радовался, что в Школу мы поедем вместе, что ж, считай меня своим другом, простившим тебе ВСЁ. Считай. Пока. Пока не настал мой час. Я привык терпеть боль, вытерплю и боль от твоего присутствия рядом со мной и построю своё будущее на твоих, Никки, костях. Но прежде заставлю страдать, любыми способами заставлю.

Вот такой оказалась последняя запись в дневнике.

— Мне кажется, мы можем ехать с этим к отцу, — проговорил Вилохэд, — приглашаем управляющего и оформляем акт изъятия вещественного доказательства. Мотив есть, возможность есть, признания Виларда довольно, чтобы уличить Окири в сговоре с секундантами. Монива тоже навряд ли станет упорствовать после наших разоблачений. Но даже если и станет, главе клана хватит трёх свидетелей против одного. Пора устроить нашему писателю момент истины.