Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 92

— Заявление? — удивлённо переспросили на том конце провода, — боги! Конечно же, нет. Никаких заявлений Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя я делать не собираюсь. Просто хотела сказать, что вчера вечером мне доставили дополнительную главу ранобэ Мастера Окимая под названием: «Букет сорняков». Она относится к тому роману, что мы публикуем в данном номере. И знаете, что странно? — Лина Гадот снова сделала паузу в своей обычной манере, а потом спохватилась, осознала свою излишнюю фамильярность и продолжала, — дополнительная главу автор написал не по окончании произведения, а в середине. В этом месяце печатаются четвёртая, пятая и шестая главы. Удивительно, ведь всегда Мастер Окимай помещал дополнительную главу в конце, а теперь вот, извольте ли видеть, прислал сейчас.

— Вы можете передать нам её?

— Естественно, из-за этого я и звоню. Вы всенепременно должны прочесть сей шедевр. Причём, слово «шедевр» я употребила на полном серьёзе, без малейшей тени иронии или сарказма. У меня в руках пронзительная история дружбы, страданий, любви и ненависти. Никогда прежде Мастеру не удавалось так зацепить читателя. Талант, просто чистый, природный, ярчайший талант!

Вил с самого начала переключил аппарат магофона на громкую связь, и чародейка слышала каждое слово разговора.

— Я могу направить к вам человека за рукописью?

— Не нужно, я сама пошлю курьера с гранками главы. Да, да, господин граф, — Рика была уверена, что на ярко накрашенных губах главного редактора при этих словах заиграла улыбка превосходства, — в расторопности мне не откажешь. Уже имеются свежеотпечатанные гранки главы, которая войдёт в ближайший выпуск журнала вместо кулинарной манги одной стеснительной дамочки. Что ж, придётся ей пролить пару слезинок сожаления, но талант превыше всего!

Чародейка усмехнулась и шёпотом прокомментировала последнее замечание, заменив «талант» на «выгоду». Вил широко улыбнулся в ответ, кивнул, давая понять, что оценил иронию, и поблагодарил госпожу Лину Гадот за содействие следствию. Та рассыпалась в ответных благодарностях, заверив, что всегда готова помочь, и призвала обращаться к ней безо всякого стеснения в любое время дня и ночи.

— От последнего, пожалуй, воздержусь, — заметил коррехидор, кладя трубку.

Курьер прибыл с похвальной быстротой, и уже через двадцать минут Турада положил перед коррехидором довольно толстый пакет сероватой обёрточной бумаги, на котором значилось его имя и красовалась печать издательства с цветком сакуры, сильно смахивающая на фамильный герб. Внутри пакета лежали странички будущей публикации — пробная печать для вычитки и исправления ошибок. Отправят ли гранки Майро Окири, или же Гадот возьмёт на себя этот труд, чародейка не знала.

— Называется глава «Букет сорняков», — проговорил коррехидор, — держа в руках тоненькую — листов десять, пачку бумаги, пахнущую свежей типографской краской. — Не возражаете, если я прочту сей шедевр вслух? Так будет быстрее, да и обсуждать сможем прямо на ходу. Вот только велю Тураде заварить нам чаю, чтобы было чем смочить горло.

Чародейка не имела ничего против, как первого, так и второго.

И очень скоро приятный баритон коррехидора погрузил их обоих в историю двух подруг — соседок и одногодок. Девочки играли, общались, смеялись и открывали для себя бескрайний мир, что лежал за высокими заборами двух старинных, деревянных домов. Во вступлении живо описывались шалости шустрых девчонок со странными именами-прозвищами: Белочка и Корзиночка.

— А в способностях Окири, и правда, не откажешь, — заметила чародейка, когда чтец остановился промочить горло жасминовым чаем, — перед глазами так и встаёт старый помещичий дом со скрипучими половицами террасы, рисовые поля, рощи по склонам семейной горы и огромное, толстое дерево, обмотанное священными верёвками.

— Скорее всего автор описывает имение родителей, где прошло его детство, — ответил Вил, — я обратил внимание, что и в остальных его книгах встречаются яркие куски, явно связанные с реальными переживаниями, эмоциями и впечатлениями. Остальной, выдуманный и сконструированный мир, откровенно слабоват и бледен, несмотря на красивости слога и сочность эпитетов.

Чтение продолжалось. У обеих девочек обнаружились способности к магии, и их обеих ждало отправление в Школу маленьких волшебниц.

— Поздновато как-то для обучения, — не выдержала Рика, когда повествование перешло в знакомую для неё плоскость, — одиннадцать или даже — двенадцать лет, это — очень позднее обнаружение дара. У человека к этому времени формируется добрая половина внутренних магических цепей, а без должного контроля и руководства полноценно этот сложный процесс пройти не может. Так что в реальности Белочке и Корзиночке светило бы запечатывание или же ослабление дара, а вовсе не какая-то там школа для маленьких чародеек.

— Будьте снисходительны к нашему подозреваемому, — улыбнулся Вил, — армия чрезвычайно далека от магии. И учтите, он пишет художественное произведение, а вовсе не пытается познакомить читателей с принципами отбора людей с магическим даром.

Рика кивнула, обругав мысленно себя за то, что вместо поиска совпадений с покушениями и доказательств преступления, сосредоточилась на ошибках Окири в описании жизни девчонок с магическим даром.

Вил продолжал читать.

У Белочки — красивой, светловолосой девочки, был любящий старший брат (естественно, тоже чародей), которому на окончание Академии родители выписали с континента прекрасную метлу для полётов.

— Бред, полный бред! — воскликнула Рика, — никто не летает на мётлах! Представьте себе, что вы неустойчиво сидите на сравнительно тонкой палке, которая ещё и движется с приличной скоростью. Каковы ваши шансы упасть и разбиться? Правильно, близки к ста процентам. И вообще, левитация — жутко сложная вещь. Способностью к ней обладают единицы, но назвать из счастливчиками у меня просто не поворачивается язык. Дополнительные связи в магических цепях приводят к неконтролируемому расходу жизненных сил. Организм человека просто не приспособлен для подобного, не помогают ни тренировки, ни медикаменты. Левитаторы страдают различными неизлечимыми хворями и редко доживают до тридцати. Как правило, умирают они в двадцать пять или даже раньше.

— Я продолжаю, — Вил кивнул в знак того, что понял возражения чародейки.