Страница 43 из 92
Глава 7
Исчерпанная удача
— Я на завтрашний день предполагаю следующие дела, — проговорил Вил, довезя чародейку до дома на улице Колышущихся папоротников, — переговорить с полковником Хашибой. Отец как-то упоминал, что гвардия его буквально обожает, и для своих солдат он — отец родной. Будем надеяться, что этот отец имеет представление о том, что происходит в его импровизированном семействе.
— Меня Окири буквально вывел из себя, — воскликнула Рика, — такая самонадеянность, такая уверенность, уже граничащая с наглостью. Враньё на вранье и враньём же погоняет! Одна история с дарственной на родник чего стоит! Ни на секунду не сомневаюсь, что история выдумана от первого до последнего слова.
— Возможно, — философски заметил коррехидор, — но в жизни встречаются и не такие глупые поступки. Один мой сокурсник по пьяному спору не только предложение руки и сердца сделал, он и до женитьбы дело довёл.
— И как, — усмехнулась чародейка, — брак оказался удачным?
— Куда там, — Вил безнадёжно махнул рукой, — после четырёх месяцев непрерывных скандалов, во время коих мой одногруппник вымещал на своей супруге обиду за собственную глупость, они относительно мирно разъехались и вскорости развелись.
— Ну, не знаю, — передёрнула чародейка плечами, — ваш сокурсник не подозревался в убийстве, а просто совершил глупый поступок. К тому же Окири проболтался.
— Вы что имеете в виду?
— Помните его слова про секундантов? Про то, что никто в канаву не свалился и на сиденье магомобиля не заснул?
Во время разговора коррехидор не обратил внимания на эту оговорку, но сейчас ему мгновенно вспомнился и момент, и голос, и даже интонация, с которой эти слова были произнесены.
— Так вот, — девушка победно взглянула на собеседника, — если Окири утверждает, что Кагивара и Изуми лгут, то откуда он знает о том, что один из них говорит, будто пьяный секундант заснул в магомобиле, а другой рассказывал о свалившемся без чувств в канаву? Знать о словах этих двоих Окири может лишь в том случае, если он сам их инструктировал и придумывал обоснование для просьбы подтвердить, что дуэль происходила по всем правилам.
— Вы совершенно правы, — проговорил Вил, — а мне стыд и позор. Я пропустил мимо ушей столь важное высказывание, в котором наш подозреваемый выдал себя с головой.
— Не корите себя. — ободряюще улыбнулась чародейка, — вы и до разговора были уверены в виновности кавалериста, поэтому его слова стали очередным подтверждением вашей правоты и специального запоминания не потребовали.
— И всё же, такое в нашей работе — серьёзный просчёт. Я должен был анализировать показания подозреваемого, независимо от того, совпадают они с моей концепцией преступления, или же нет, — он горько вздохнул, потом мотнул головой, словно стряхивая грустные мысли и продолжил, — сейчас главное, не мои просчёты, а то, каким образом, наш писатель смог заставить оставшихся свидетелей не молчать, а упорствовать во лжи, даже подписать ложные показания.
— Деньги, — ответила чародейка, — банальный подкуп.
— Нет, — покачал головой Вил, — Окири не особо богат, да и влиянием не обладает. Жалование он получает такое же, как и остальные офицеры, разве что поручики немножко побольше. К тому же, и очень большие деньги не окупят неприятностей, которые можно с лёгкостью огрести, вводя в заблуждение Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя.
— Тогда что?
— Я предполагаю шантаж. — Вил поглядел в окно, где по улице шёл одинокий, немолодой мужчина, выгуливая маленькую собачку в яркой курточке. — Если Окири известны какие-то порочащие факты об обоих парнях, он сможет крепко держать их в руках.
— Пожалуй, — согласилась чародейка, — узнав эти самые факты, мы сможем добиться от них признания, что их тоже не было на Комендантской дамбе. Дело будет сделано, убийца окажется на скамье подсудимых.
— Нет, — качнул головой Вил. — Посадить Окири на скамью подсудимых одними показаниями липовых секундантов не получится. Преднамеренное убийство этим мы не докажем. Дуэль с нарушением правил — это всё ещё дуэль. Я уже говорил, что Палата Корней и Листьев с большой вероятностью вообще не станет рассматривать такое обвинение. Нам нужны не только свидетельские показания, нам нужен мотив. Серьёзный мотив, который мог толкнуть человека на преступление.
— Не думаю, что Окири сообщит нам его, — усмехнулась Рика.
— На такое может рассчитывать только очень наивный человек. Окири достаточно умён, чтобы ощущать своё превосходство перед окружающими. Он явно считает, что настолько хорошо всё продумал и предусмотрел, что нам ни за что его не поймать. Вы заметили, насколько филигранно он выстраивал информацию о своих отношениях с убитым? Сожаления, сетования перемежались с прекрасными характеристиками убитого, рассказами о настоящей дружбе с детства, омрачаемой одними лишь глупыми размолвками, причина которых в большинстве случаев кроется в вине?
Чародейка кивнула.
— Нет. Мы не станем даже пытаться выяснять мотив у Окири. Начнём с полковника Хашибы и остальных, кто знал эту парочку, — задумчиво проговорил коррехидор. — Уверен, кто-нибудь что-нибудь да знает. Люди довольно часто не придают должного значения информации, которая застряла у них в головах. Нашей задачей станет эту информацию выудить, отсортировать и найти мотив, который стал причиной преднамеренного убийства. Вы не хотите поужинать со мной? — неожиданно спросил Вил.
— Заманчиво, — ответила Рика, — но сегодня я, пожалуй, откажусь. Я чувствую себя вымотанной и какой-то опустошённой. Не думаю, что смогу составить достойную компанию на ужине. Хочется полежать в горячей ванне и отправиться спать. Пожалуйста, не примите мой отказ за грубость.
— Что ж, — улыбнулся Вил, — видимо, мне сегодня придётся довольствоваться ужином дома. И вряд ли ужин доставит мне удовольствие. Боюсь, отец снова заказал тот мерзкий пирог с потрохами, который так любит. Он даже утверждает, будто бы один поэт, живший лет триста назад, посвятил этому блюду хвалебную оду. Но я очень сомневаюсь в его словах. Кому придёт в голову блажь воспевать требуху и вытекающий жир⁉