Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 79 из 92

Лицо женщины — полное и округлое в окружении седых завитков старомодной причёски приобрело строгое выражение, — вы уже большие и должны понимать, что мальчики и девочки ходят в школу не ради своих папочек и мамочек, а ради своего собственного будущего! Каждый урок — это кирпичик в стене ваших будущих жизненных успехов.

Рика вздохнула и отвела глаза от полной до безобразия фигуры в траурном платье и вдовьем чепце, что, раскачиваясь в кресле, вещала о пользе образования. Мать подозреваемого откровенно была не в себе: она не только полагала, будто «её Майко» в школе, она принимала их с Вилом за его одноклассников. Пока несколько ошарашенный неожиданной тирадой коррехидор раздумывал, как ему поступить далее, ей в голову пришла блестящая мысль.

— Тётушка Тара, — широко улыбнулась девушка, — а Майко по-прежнему дружит с Никки Дайямой?

— А то как же! — расплылась в улыбке их собеседница и даже вытащила леденец на палочке изо рта, — Никки — такой душка! Он умный, спокойный и способный мальчик. Я завсегда почитала его хорошей компанией для нашего озорника. Такой внимательный, воспитанный, а уж каков красавчик! Да что я вам рассказываю, — она с силой качнула кресло, — вы ж в одном классе учитесь. Вот только твою фамилию, девочка, я никак не припомню. Новенькая?

Рика пробормотала что-то подходящее случаю, и мать Майро Окири переключилась на Вила.

— Майко хочет поступать в Школу гвардейских подпрапорщиков, — проговорила она с определённым осуждением, — я против. Ему после травмы идти в кавалеристы — сущее безумие, а вот отец целиком на его стороне. Все мужчины помешаны на армии! Ты тоже, небось, в военные собираешься? — пухлый палец упёрся в мундир коррехидора, — признавайся: ты Майко с толку армией сбиваешь?

Лицо женщины резко изменило выражение, став неприязненно-злым.

— Вы сговорились. Интриганы, наглецы! Сговорились моего мальчика у меня отнять. Хотите, чтобы он совсем голову сложил на войне!

— Госпожа Окири, — попыталась её успокоить чародейка, — сейчас нет войны.

— Много ты понимаешь, глупая девчонка! — не унималась женщина в кресле, продолжая мерно раскачиваться и размахивать обсосанным наполовину леденцом в виде красной рыбки, — сейчас нет, а завтра начнётся! А на войне умереть проще, чем чихнуть! Либо под ядро попадёшь, либо пулю поймаешь. И всё, конец моему мальчику, и останусь я одна-одинёшенька, — в голос завыла Тара Окири, утирая набежавшие на глаза слёзы, — все от меня уходят. Сперва доченька дорогая покинула, потом супруг ненаглядный, Майко чуть не помер, а теперь вот война, пристрелят, зарежут, взорвут моего мальчика. А, а-а-а…

Входная дверь комнаты с хлопком отъехала в сторону, и в комнату, подобно разъярённой фурии, влетела сиделка.

— Вон! — заорала она, бросаясь к больной, — довольно ваших выходок. Бедную, старую женщину расстроили своими идиотскими вопросами! Она сама не своя.

Сиделка обхватила руками голову матери Майро и прижала к своей тощей груди, словно это был ребёнок, — успокойтесь, дорогая, успокойтесь. Мы сейчас прогоним этих нехороших мальчика и девочку, что грубят взрослым. — Последовал выразительный взгляд в сторону коррехидора, а затем оставшейся открытой двери. — Отдайте мне конфету. Вот так. А у нас есть волшебный порошочек, он сладенький со вкусом клубники. Тара же любит клубнику?

— Идёмте, — потянул за рукав чародейку Вил, — тут мы более ничего стоящего не узнаем.

— Я был уверен, что вы возвратитесь ко мне, — такой репликой встретил их управляющий, сидевший в гостиной с недоеденным яблоком в руке, — от барыни мало толку.

— У вас есть свой кабинет или какое иное место, где мы сможем побеседовать без лишних глаз и ушей? — спросил Вилохэд и кивнул в сторону привычно ойкнувшей и сбежавшей девицы в косынке.

— Естественно, собственный кабинет у меня имеется. Прошу.

К удивлению Рики в кабинете управляющего она обнаружила не только порядок, отдающий некоторой маниакальностью, но и аккуратные книжные полки, где нашли своё место книги по агротехнике, бизнесу, несколько бестселлеров и пара красочных изданий про заморские путешествия.

— Что случилось с госпожой Окири? — спросил Вил. Он всё ещё находился под впечатлением неожиданных воплей и обвинений, — она посчитала нас с мистрис Таками одноклассниками сына.

— Не знаю, какой именно у неё недуг, — пожал плечами управляющий, — но, говорят, она смолоду была с причудами. Потом с молодым господином какая-то неприятность произошла. Вроде бы, какое-то время мальчик находился между жизнью и смертью. Она тогда из храма не выходила, молилась дни напролёт и бумажных журавликов лепила. Но, хвала богам, сын выкарабкался. Потом дочь скончалась от чахотки, едва выйдя замуж, а два года назад и муж преставился. Вот тут всё и случилось. Я тогда ещё в имении не работал. Меня Майро нанял. Собственно, — хмыкнул управляющий, «нанял» — не совсем точное слово. Проиграл я приятелю тогда крепко, а платить нечем, хоть органы на опыты чародеям продавай.

— Что за чушь! — возмутилась Рика, — никаким приличным чародеям ваши органы не сдались. Не станет никто их покупать.

— Вы правильно сказали, госпожа Таками, про приличных, — усмехнулся Сэм, — но я немало лет в столице прожил, слыхал всякое: и про подпольные клиники, где старых баб в молодух превращают, и про вживление чужих потрохов поговаривали. Так что, была бы здоровая почка, а кому продать найдётся.

— Что вам предложил Окири? — Вил закрыл дискуссию о чёрном рынке органов.

— Очень даже хорошее решение вопроса предложил, — улыбнулся Сэм, показывая ровные, крепкие зубы, — я ведь по образованию — агротехник, специализация — выращивание хладоустойчивых сортов риса. У Майро отец умер, имение в упадке, прибыли кот наплакал, вот он и предложил мне долг у него управляющим отработать. Нет, не думайте, что я вообще жалования не получал, получал. Главной целью было дела имения в порядок привести. Вы не представляете, какой бардак тут творился, когда мы с Майро сюда приехали!

Он покачал головой. Рике Сэм Асу был даже симпатичен: открытый, но без излишней фамильярности, крепкий молодой мужчина. Правда его сильно портила причёска из расчёсанных на прямой рядок и заправленных за уши волос, но в целом, лицо с густыми прямыми бровями, узковатыми глазами и сочным ртом мальчика-лакомки производило приятное впечатление.