Страница 71 из 92
— Вилард с Монивой служат в элитном полку и происходят из весьма обеспеченных семей, — начал Вилохэд по своему обыкновению издалека, — посему я исключил мотив подкупа как маловероятный. Зато на характер обоих мужчин отличнейшим образом накладывается шантаж.
— Чем, интересно, Окири мог шантажировать двоих древесно-рождённых? Они ведь не крадут в магазинах разные мелочи, не уходят из ресторанов, не оплатив обед, и не бегают от долгов.
— Чем выше положение человека, тем трепетнее он относится к собственной репутации. Начну с Виларда. У меня ещё во время разговора с юной супругой полковника Хашибы закрались подозрения в любовной связи между ней и нашим покалеченным героем. Она успела побывать в лазарете и оказалась детально осведомлена обо всех сплетнях полка, связанных с несчастными случаями. При этом поведала нам о них словами самого Виларда, используя его излюбленные обороты речи и словесные красивости.
— Вы считаете, что полковник знает об этой связи и просто закрывает глаза? — с сомнением спросила чародейка.
— Уверен, что нет. Полагаю, Окири мог знать. И не только знать, но и принудить Виларда лжесвидетельствовать, пригрозив разоблачением любовных отношений.
— Выходит, в руках подозреваемого имеются доказательства, которые тот может представить рогатому мужу, — задумчиво проговорила Рика, — просто на словах может не сработать. А какие доказательства любовной связи могут быть у постороннего человека?
— Не знаю, — пожал коррехидор плечами, — обычно подобные скандалы порождаются письмами или записками пикантного содержания, по неосторожности попавшими в чужие руки. Предлагаю поговорить сначала с Лорой Хашиба, а затем с её любовником.
— Почему хотите начать с Лоры?
— Надеюсь, она дорожит своей репутацией больше разбитного поручика Виларда.
— Понятно, а что со вторым фигурантом?
— С Монивой всё просто. Он в разговоре заявил, что в армии он — лицо случайное, военная карьера его не интересует, и друзей заводить среди офицеров он тоже не особо жаждет.
Коррехидор победно улыбнулся на непонимающий кивок девушки.
— При этом он упомянул, что учился в Кленфилдском университете.
— И что из этого? — не выдержала Рика, — поступил, потом передумал или не потянул. Бросил и ушёл в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров.
— Э, нет, — усмехнулся Вил, — всё не так просто. Когда он говорил об университете, в его голосе чувствовались горечь и сожаление. В древесных кланах путь, по которому должен идти сын, определяется ещё в детстве: статская служба или военная, управление поместьем, дипломатическая карьера, жречество или чародейство. Направление меняют крайне редко. Университет во много раз престижней и выше по статусу юнкерской школы. Цуки Монива идёт туда, а потом оказывается в «Созвездии самоцветов».
— Передумал, не рассматривается? — не унималась чародейка.
— Если б передумал, — возразил Вил, — он поступил бы в более авантажное учебное заведение и не стал бы напирать на факт, что в армии он временно.
С этой мыслью было сложно не согласиться, но Рика по-прежнему не понимала, куда клонит её собеседник. Как переход из одного учебного заведения в другое мог превратиться в повод для шантажа. Согласиться соврать и упорствовать в ложных показаниях из-за угрозы обнародования академической неуспеваемости — смешно!
— Я далёк от мысли, что плохие оценки и не сданные вовремя экзамены служат рычагом давления на Мониву, — ответил коррехидор на её возражения, — полагаю, дело в ином. Скандал, и, вероятнее всего, нешуточный. Что, если Монива был замешан в каких-то серьёзных неприятностях в его бытность студентом? Он бросает учёбу (или в худшем случае его банально отчисляют) и начинает новую жизнь с чистого листа в юнкерской школе. Я не стал бы исключать, что поступление туда стало своеобразным наказанием от главы клана: учёба и служба определённое количество лет в качестве искупления вины перед своей семьёй и Буковым кланом, который, кстати сказать, из-за упорных слухов о скорой женитьбе его величества стремительно набирает политические очки.
— Может, и так, — подумав, согласилась Рика, — но как нам узнать подробности этого скандала, да и был ли он вообще? Снова пойдём в редакцию «Вечернего Кленфилда» и примемся листать кучу газет за неизвестно какой срок с сомнительными шансами наткнуться на полезную информацию в разделе светской хроники или происшествий? При том, что я не помню, чтобы в газетах освещались студенческие проблемы, как, собственно, и армейские происшествия. Я ничего не слышала о несчастных случаях на ученьях или халатности рабочих во время ремонта Кленового дворца. А наша квартирная хозяйка — большая охотница до светских сплетен и необычных случаев. Она не только сама выискивает подобное, но и непременно делится своими находками со мною и Эни.
— Вы правы, столичные газеты отделены от университетской среды. Армия же всегда была и остаётся вещью в себе. Ваша Академия магии — тоже закрытое сообщество?
Девушка кивнула:
— Ещё какое закрытое!
— Вот и Кленфилдский университет тоже. Практически всё, что там происходит, остаётся за его стенами.
— Тогда у нас нет шансов узнать что-то о прошлом Монивы,— грустно заключила Рика, —
если только сделать официальный запрос…
— И через положенные два месяца нам пришлют официальный ответ-отписку, где скупым, канцелярским языком сообщат минимум информации о некоем событии, имевшим место в таком-то году, — покачал головой коррехидор, — если не ответят, что никаких происшествий, выходящих за рамки правил внутреннего распорядка, в указанный в запросе промежуток времени у них не происходило. Но, — мужчина победно взглянул на Рику, — мы поступим иначе. Не помню, говорил ли я, что в студенческие годы отдал должное высокому искусству чтения ракуго?
Рика мотнула головой. Она знала, что коррехидор прекрасно играет на рояле, а вот про ракуго не было сказано ни единого слова. Ей стало ясно, почему Вил умеет так великолепно рассказывать и выразительно читать литературные тексты. В чём она сама могла убедиться, когда они вместе читали «Букет сорняков».