Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 19 из 52

Глава 5

Карета трогается с места, и я снова оказываюсь заперта в этом маленьком, пахнущей кожей и сандалом коробке — наедине с ним. С Кайденом. С мужчиной, который только что назвал меня своей истинной перед всем миром. С мужчиной, чья метка, как он утверждает, горит у него на груди прямо над сердцем.

Я сижу, вжавшись в угол, и смотрю в окно. За стеклом мелькают улицы города — каменные дома с витражами, маги в мантиях, парящие над тротуарами фонари. Но я ничего не вижу. В моей голове — только его голос. Только его глаза. Только ощущение его пальцев на моей ладони.

— Кайден, — наконец решаюсь я начать разговор. — Почему мы едем домой? А… уроки?

Он сидит напротив, откинувшись на спинку сиденья. Его лицо — снова маска. Холодная, непроницаемая. Но я уже научилась видеть то, что скрыто за этой маской. Напряженную линию челюсти. То, как он сжимает и разжимает пальцы на колене. То, как его взгляд скользит по мне — быстро, жадно — и тут же отскакивает, будто он обжегся.

— Сегодня пар не будет, — отвечает он ровно, не глядя на меня. — Инквизиция проверяет всех студентов. Преподаватели заняты. Весь день будут идти допросы, проверки, вестись допросные протоколы. Академия фактически парализована.

Он делает паузу.

— Ты свою проверку прошла. Меня проверять не будут — у ассистентов ректора иммунитет. Так что… мы свободны. До завтра.

Я киваю, хотя он не смотрит. Молчание повисает между нами — тяжелое, липкое, как паутина. Я кручу в пальцах ремешок сумки, пытаясь собраться с мыслями. Пытаясь понять, что происходит. Пытаясь понять «его».

И вдруг — вопрос вырывается сам. Прежде чем я успеваю его обдумать. Прежде чем успеваю прикусить язык.

— Это… — я сглатываю. — Это и есть причина? Почему ты… так меня возненавидел?

Воздух в карете взрывается.

Я даже не успеваю моргнуть. Кайден движется так быстро, что я не успеваю увидеть, как он пересек расстояние между нами. Его рука хватает меня за талию — грубо, жадно — и рывком притягивает к себе. Я ахаю, но звук тонет в его губах.

Он целует меня.

Не так, как в тот первый раз — в карете, со злостью, с кровью. Сейчас это — голод. Это — отчаяние. Это — что-то темное и древнее, что рвалось наружу весь день, всю неделю, всю мою жизнь в этом доме, и наконец-то вырвалось на свободу.

Его пальцы впиваются в мои волосы, откидывая мою голову назад, и он целует мою шею, ключицу, снова губы — жадно, без передышки, будто дышит мной. Я чувствую его сердце — оно бьется так же бешено, как мое. Я чувствую, как дрожат его руки. Как его тело прижимается к моему, твердое, горячее, живое.

И я таю.

Господи, как я таю. Все мое сопротивление, вся моя злость, весь мой гнев — все это тает, как воск под его прикосновением. Мои руки сами находят его плечи, цепляются за ткань рубашки, притягивая его еще ближе. Я целую его в ответ — неумело, жадно, отчаянно — и чувствую, как внутри меня что-то щелкает. Как замок, который наконец-то открылся.

«Истинная.»

Я его истинная.

И он — мой.

Мысль пульсирует в висках, в крови, в каждом нервном окончании. И она — правильная. Она — моя.

Но вдруг — он отрывается.

Резко. Так резко, что я чуть не падаю вперед. Его руки убираются с моей талии, как будто я обожгла его. Он отстраняется, откидывается на свою сторону кареты, и я вижу его лицо.

Оно перекошено.

Нет. Это слишком мягкое слово. Оно — искажено. В его серебряных глазах — война. Ярость. Боль. И что-то еще — что-то, что я не могу назвать, потому что у меня нет для этого слов.

— Это не я, — рычит он. Голос хриплый, сорванный. — Ты поняла? Это не я.

— Кайден…

— Молчи! — он бьет ладонью по стенке кареты, и дерево трещит. — Не смей говорить! Не смей смотреть на меня так, будто ты что-то поняла! Ты ничего не понимаешь!

Я замираю. Прижимаюсь к стенке, обхватываю себя руками. Сердце колотится где-то в горле.

Он дышит тяжело. Его грудь вздымается. Он смотрит на меня — и в его взгляде столько боли, что мне хочется завыть.

— Ты думаешь, я хотел этого? — его голос срывается на крик, но он сдерживается — и от этого сдерживания мне еще страшнее. — Ты думаешь, я просыпался утром и думал: «О, как бы мне влюбиться в эту немагическую девчонку, которую мой отец привел в мой дом?» Ты думаешь, мне нравится, что мое тело реагирует на тебя, как животное? Что моя магия поет, когда ты входишь в комнату? Что моя метка — «вот здесь», — он бьет себя кулаком в грудь, прямо туда, где я видела рисунок, — горит так, что я готов выть от боли⁈

— Кайден, пожалуйста…

— Нет, ты слушай! — он наклоняется ко мне, и его глаза горят. — Я — Кайден де’Варго. Наследник дома. Ассистент ректора. Я контролирую свою жизнь с десяти лет. Я решаю, кого любить. Кого ненавидеть. С кем связывать свою судьбу. Я — дракон. Я не подчиняюсь инстинктам. Я не подчиняюсь «меткам». Я не подчиняюсь «древним пактам», которые придумали идиоты три тысячи лет назад, потому что им нужно было как-то оправдать, почему драконы спариваются с кем попало!

Он замолкает, тяжело дыша. Его руки сжаты в кулаки так, что костяшки белеют.

— А потом в мой дом входит «она». Сумка через плечо. Растрепанные волосы. Пахнет чем-то… земным. И моя магия — «моя» — начинает петь. Как предательская сука. И я понимаю, что я — «Я» — потерял контроль. Что мое тело хочет ее. Что моя душа «узнает» ее. И это — «не нормально». Это — болезнь. Это — пережиток. Это — цепь, которую я не могу разорвать.

Он откидывается назад и проводит рукой по лицу. Я вижу, как дрожат его пальцы.

— Я хотел тебя возненавидеть, — тихо, почти с ужасом говорит он. — Я «пытался». Я думал — если я буду достаточно жесток, если я буду достаточно холоден, если я буду держать тебя на расстоянии — оно пройдет. Оно ослабнет. Я смогу снова стать собой.

Он смотрит на меня. И в его глазах — такая уязвимость, что мне хочется закрыть лицо руками.

— Но оно не прошло. Оно только росло. Каждый раз, когда ты смотрела на меня. Каждый раз, когда ты огрызалась. Каждый раз, когда ты была рядом — живая, теплая, «настоящая» — оно росло. И я ненавидел тебя за это. За то, что ты — причина. За то, что ты — «моя» причина.

Я сижу, не дыша. Мои щеки мокрые. Я даже не заметила, когда начала плакать.

Я не подозревала. Я думала — он просто высокомерный придурок. Просто злой. Просто избалованный принц, которому не нравится, что в его доме появилась какая-то немагическая выскочка.

А он… он горел. Все это время. Горел изнутри. И ненавидел меня за то, что я — его огонь.

— Кайден… — мой голос ломается. — Когда… когда ты узнал?