Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 92 из 93

Глава 51

Ксения

Пять месяцев спустя…

Я опускаю взгляд вниз и тяжело вздыхаю. Живот у меня не просто большой, он огромный. Грандиозный. Настоящий арбуз-переросток, который живет своей собственной, весьма активной жизнью.

По-хорошему, мне давно пора было уйти в декрет, вить гнездо, выбирать крошечные пинетки и наслаждаться покоем. Но я продолжаю каждый день приползать в офис. Слово «ходить» к моему нынешнему состоянию уже не применимо. Я передвигаюсь по кабинету исключительно перекатываясь в своем рабочем кресле на колесиках, отталкиваясь ногами от стола к шкафу и обратно. Мои сотрудники уже даже не улыбаются, когда я вплываю в переговорную — они просто молча отодвигают стулья, освобождая мне взлетную полосу.

Сын — УЗИ показало, что у Тимура будет наследник — растет не по дням, а по часам. И у этого парня уже есть свои жесткие требования.

С кряхтением поднявшись с кресла и поддерживая поясницу рукой, я медленно, вразвалочку, направляюсь на офисную кухню, чтобы сделать себе чай. Аппарат гудит, наливая кипяток, а я достаю из контейнера свое главное спасение и одновременно проклятие.

Синабон. Огромная, липкая, истекающая сливочной глазурью и корицей булка.

Я ем их просто тоннами. Буквально не могу остановиться. Мой сын требует именно их, и если я не съедаю хотя бы один в день, он устраивает мне в животе показательные выступления по карате, которым явно набрался от старшей сестры.

Дверь кухни открывается, и внутрь залетает Карина.

Она замирает на пороге, смотрит на меня, на булку в моих руках, на мой живот, обтянутый трикотажным платьем, и ее лицо искажается в гримасе искреннего страдания.

— Господи, Ксюха… когда ты уже уйдешь в декрет? Смотреть на тебя больно, — Карина качает головой, наливая себе стакан воды. — Как ты

это

вообще таскаешь?

Она выразительно кивает на мой живот.

Мои глаза сужаются. Гормоны — штука опасная, а беременная женщина с синабоном в руке — вдвойне.

— За «ЭТО» ты сейчас получишь. И даже не посмотрю, что ты моя подруга. Это, между прочим, Батурин-младший!

Карина поднимает руки в сдающемся жесте.

— Справедливо. Мой язык, да… ну, сама знаешь. Бежит впереди мозга.

— Знаю, — усмехаюсь, прожевывая сладкое тесто. Желудок мгновенно отзывается блаженным урчанием, а Батурин-младший одобрительно пинает меня куда-то в ребро.

Подруга прислоняется поясницей к столешнице и внимательно смотрит на меня.

— Тимур звонил?

— Да, — опускаю глаза — Переживает очень. Сказал, что скоро вернется.

В Москве опять возникли какие-то проблемы с советом директоров, и Тимуру пришлось улететь туда на два месяца. Я всё понимаю, но засыпать одной в большой постели с этим огромным животом становится всё тяжелее.

Карина недовольно цокает языком.

— Я бы на твоем месте устроила скандал. Ну это что вообще такое? Ты тут страдаешь, пузо размером с арбуз носишь, изжогу терпишь, а он там задницу просиживает свою в столице. А вы ведь даже не поженились еще!

— Не сыпь мне соль на рану, Карин. У нас просто не было времени. Я рожу, приду в форму, и поженимся потом. Без спешки.

— Ага, конечно. Или бросит тебя так же, как и с Алиной бросил. Оставит одну с прицепом, и…

Кусок синабона встает поперек горла.

— Ты вообще иногда думаешь, прежде чем говорить?

Карина осекается. Ее лицо мгновенно меняется, плечи опускаются, а на глаза наворачиваются слезы.

— Прости… Ксюш, прости меня, пожалуйста, — ее голос вдруг начинает дрожать. Она отворачивается, закрывая лицо руками. — У меня просто дни тяжелые. Месячных нет, и я… я переживаю. До истерики просто. Не соображаю, что несу.

— Опа. Тест делала?

— Делала. Пока ничего, одна полоска. Но два дня только прошло после задержки, поэтому пока рано паниковать, да? Ксюш, скажи, что рано!

— У меня через два дня после задержки уже показало две яркие полоски.

Карина издает сдавленный писк и хватается за голову.

— Просто перенервничала, видимо, — пытаюсь ее успокоить. Зная Карину, она могла накрутить себя из-за любой мелочи так, что у нее не только цикл сбился бы. — Сто процентов, подруга. Выдохни. Мы тут в таком стрессе последние месяцы живем.

Она всхлипывает, опираясь лбом о дверцу шкафчика.

— Ну а если всё-таки беременна? Что будешь делать?

Карина резко поднимает голову. В ее заплаканных глазах вспыхивает абсолютно дикий, убийственный блеск.

— Пойду убивать его отца.

Усмехаюсь, хотя ситуация вроде бы не располагает.

— И останется наша компания без руководителя. Оно тебе надо, Карин? Кто нами рулить-то будет? Леонид Викторович всё-таки отличный мужик, вытащил показатели в плюс.

Карина и наш новый, расслабленный CEO Греков, вечно щеголяющий в оверсайз-футболках, оказались той еще взрывоопасной парочкой. Как они дошли от рабочих пререканий до постели, я даже спрашивать не стала.

Карина возмущенно выдыхает, упирая руки в бока.

— Ты сейчас за меня или за него⁈

— За здравый смысл. Я вообще не понимаю, как тебя так угораздило с Леней. Ты же его терпеть не могла!

Подруга кривится.

— Вот как у тебя с Тимуром: напились и переспали! Только я, в отличие от некоторых, всё помню. И точно знаю, кто отец, с самого начала.

Моя официальная, придуманная для Карины легенда о том, как была зачата Алина, сейчас сыграла против меня же.

— Ауч.

Карина мгновенно бледнеет. Она прикрывает рот ладонью.

— Блин… Ксюш, прости. Прости меня, идиотку! Говорю же, нервы ни к черту! Я сейчас в окно выйду от стресса! У меня там Леонид Викторович сидит, в шортах своих дурацких, отчеты требует, а у меня внутри, может, уже его Греков-младший формируется! Я просто не контролирую, что говорю!

Я тяжело вздыхаю, обнимая эту невыносимую женщину, и кладу подбородок ей на плечо.

— Ладно, проехали. Купи завтра утром еще один тест. Электронный. И если там будет «плюс», мы пойдем убивать Леонида вместе. Я на него просто сяду, а ты будешь бить.

Карина наконец-то издает нервный смешок.

— Спасибо, Ксю. Ты лучшая. А теперь доедай свой синабон и иди домой. Я тебя умоляю.

* * *

Попрощавшись с Кариной я всё-таки вызываю такси. Сил сидеть в кресле больше нет, спина ноет так, словно я таскаю на себе мешки с цементом.

Устроившись на заднем сиденье машины, я откидываю голову на подголовник и набираю номер Тимура. Он отвечает почти сразу, и от звука его низкого, спокойного голоса внутри всё привычно теплеет. Я пересказываю ему кухонную драму с Кариной и Леней.