Страница 36 из 93
Глава 21
Рустам
12 лет назад
.
Прошло уже минут сорок с тех пор, как мы приехали к этому заброшенному бетонному заводу на окраине.
Ну чего он там возится? Зайти, посмотреть, та ли это девчонка, забрать ее и вернуться. В чем проблема?
Я прикурил уже четвертую сигарету подряд, чувствуя, как от едкого дыма и нервяка начинает мутить. Тошнит уже, блять. Вот угораздило же его втрескаться в эту официантку!
Пару часов назад мы снова поехали на ту трассовую заправку. Тим уже месяца три там заправляется, хотя нам это вообще ни разу не по пути. Но сегодня объекта воздыхания брата на месте не оказалось. Зашуганные сотрудники заправки проболтались, что ее уволокли какие-то мутные типы. Представились полицией, посветили какими-то левыми корочками, затолкали девчонку в тачку и по газам.
Взломать систему видеонаблюдения с камер заправки и выяснить, что эти «полицейские» — наши залетные московские «друзья»-конкуренты, не составило труда. Только вот саму девчонку на записи почти не видно было. У них в смене работало три девчонки с похожей комплекцией и русыми волосами, только одна вот отличалась глазами. Разноцветными. Что, конечно же, моего брата изначально и зацепило.
Три месяца, блять. Три месяца он вокруг нее кругами ходит. Кофе покупает, который даже не пьет, чаевые ей конские оставляет, а познакомиться, заговорить — так и не решился. Дурак.
Вдалеке, в темноте дверного проема цеха, мелькнула тень. Поворачиваюсь — идет. А на руках… девчонка.
— Чего так долго? — недовольно бросаю я, отбрасывая окурок в лужу.
Тим подходит ближе, попадая в тусклый свет луны, и я осекаюсь. Он какой-то бледный. Не просто бледный — серый, как пепел. Лицо заострившееся, челюсти сжаты так, что, кажется, сейчас зубы покрошатся.
— Забери, — его голос дрожит. Ломается, как у подростка.
Хмурюсь, делая шаг навстречу.
— Что случилось?
— Забери, — глухо повторяет он, словно заезженная пластинка, и буквально впихивает девчонку мне в руки.
Я машинально перехватываю ее. Легкая, как пушинка. Жива хоть? Вроде дышит, но дыхание рваное, со свистом. Одежда измята, порвана, на лице синяки и запекшаяся кровь.
— В машину ее, — хрипит Тимур, отступая на шаг и пряча трясущиеся руки в карманы куртки. — И увези куда-нибудь. Куда — мне не говори. Желательно в больницу.
— Чего?
Вид у него такой, будто кто-то только что умер. Он медленно поднимает на меня глаза. И вот в них — ничего. Абсолютно. Словно там, внутри этого здания, ему выжгли душу. Пустота, от которой у меня по спине пробегает неприятный, липкий холодок.
— Увези, говорю.
Киваю, понимая, что сейчас допытываться бесполезно. Тим обходит машину и открывает заднюю дверцу внедорожника. Я аккуратно укладываю девчонку на кожаное сиденье.
Но как только дверь с моей стороны захлопывается, с другой стороны раздается щелчок. Дверца распахивается, и девчонка, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах, срывается с места. Бежит в темноту, прочь от машины, как загнанный зверек.
Мы с Тимом стоим и смотрим ей вслед.
— Не догонишь? — спрашиваю, поворачиваясь к брату.
Он молчит. Просто стоит и смотрит в ту сторону остекленевшим, немигающим взглядом. Ни единого движения. Будто статуя.
— Ясно. Сам, — вздыхаю и срываюсь на бег.
Догнал ее быстро — куда ей тягаться, слабой и переломанной. Схватил за руку, крутнул на себя. Скрутил не больно, просто чтобы зафиксировать, но она вдруг изогнулась с такой дикой, животной яростью, что я не успел среагировать.
Она вцепилась зубами мне в левое запястье.
Боль прошила руку огнем.
— Сука… пусти! Пусти! — рявкнул я, пытаясь разжать ее челюсти.
Рванул руку на себя, швырнув девчонку в сторону. Она отлетела и грузно упала на пыльный асфальт.
Я с шипением поднес запястье к лицу. Твою мать. До мяса прокусила. Теплая кровь уже заливала рукав куртки.
— За что?
Она не ответила. Сжалась в комок, всхлипывая и крупно дрожа, а потом ее глаза закатились, и она просто упала на землю. Отключилась.
— Блеск.
А ведь мог бы дома сидеть. Фильм смотреть. Или в клуб пойти — пятница ведь. Нет, таскаюсь по заброшкам с чужими перепуганными девчонками.
Подхватываю ее бесчувственное тело на руки, доношу до машины и снова укладываю на заднее сиденье. Блокирую двери от греха подальше.
Оборачиваюсь. Тим так и стоит на том же месте. Одинокая, застывшая фигура посреди заброшенного пустыря.
Подхожу ближе, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение вперемешку с непонятной тревогой.
— Тебя подбросить?
— Нет, — его голос звучит абсолютно мертво, без единой эмоции. — Я сам.
Сам так сам. Уговаривать и лезть в душу я сейчас не в том настроении. Рука пульсирует адской болью от укуса этой бешеной девчонки, рубашка липнет к коже от крови.
— Окей, — бросаю я, разворачиваюсь и сажусь за руль.
Мотор тяжело рычит, разрывая ночную тишину. Бросаю последний взгляд в зеркало заднего вида — Тимур всё так же стоит неподвижно, пока его силуэт не растворяется в темноте.
Еду по трассе в сторону города. Девушка на заднем сиденье начинает шевелиться. Слышу ее прерывистое, болезненное дыхание. Она сжимается в комочек, словно пытаясь исчезнуть.
— Куда тебя отвезти? — спрашиваю, глядя на нее через зеркало.
В ответ — тишина.
Она вжимается в кожу сиденья и молчит, дрожа как осиновый лист. Мое раздражение вспыхивает с новой силой. Мало того, что кусок мяса из руки вырвала, так еще и в молчанку играет.
— Могу выбросить и тут. И… тебе бы помалкивать о том, что произошло. Скажи спасибо, что жива осталась. В следующий раз держи язык за зубами и не дерзи сомнительным личностям.
Останавливаюсь на светофоре, поворачиваюсь к ней вполоборота. Она смотрит на меня огромными, полными ужаса глазами, но так ничего и не говорит.
Жму на газ. Доезжаю до первой попавшейся городской больницы, торможу прямо у яркой неоновой вывески приемного отделения с красным крестом. Разблокирую двери.
— Выходи.
Она не заставляет повторять дважды. Дергает ручку, вываливается из салона и оседает прямо на асфальт. Я даже не смотрю, что с ней будет дальше. Вдавливаю педаль в пол и срываюсь с места. Моя миссия выполнена.