Страница 23 из 93
Глава 14
Тимур
На часах было десять утра. Горячие вода смыла остатки короткого, рваного сна, но не смогла смыть тяжелых мыслей, которые гудели в голове со вчерашнего вечера.
Я закрутил вентиль, вышел из душевой кабины и наскоро вытерся полотенцем. На краю широкой кровати аккуратной стопкой лежали чистые черные брюки и темно-серая футболка — Рустам, как всегда, сработал безупречно и привез мне одежду. Мой костюм после вчерашних приключений годился разве что для химчистки.
Одевшись, я провел рукой по влажным волосам, зачесывая их назад, взял телефон и вышел из номера.
В голове зрел четкий план действий на сегодняшний день, но стоило мне выйти из лифта в холл, как все мысли мгновенно испарились.
Я услышал знакомый голос.
Ксения сидела в глубоком кожаном кресле у панорамного окна, поджав под себя ноги. Она говорила по телефону, и голос ее звучал настолько глухо, устало и раздраженно, что казалось, будто внутри нее натянута струна, готовая вот-вот лопнуть.
Я невольно замедлил шаг, останавливаясь в тени массивной колонны.
— Я же стараюсь, мам… — Ксения устало потерла переносицу пальцами. — Я работаю как проклятая, чтобы поскорее сделать там ремонт. Я дочь почти не вижу…
Она замолчала. С каждой секундой ее тонкие плечи опускались все ниже, словно слова матери физически придавливали ее к полу.
— Да при чем тут это-то? Да я никогда не развлекалась! Ты меня слышишь вообще? Алло, мам?
Ответом ей, видимо, послужили короткие гудки.
Ксения медленно опустила руку с телефоном на колени.
В этой хрупкой, уставшей девушке сейчас было столько одиночества и безысходности, что у меня внутри что-то тяжело и неприятно провернулось.
Она тащила на себе все: работу, ребенка, ипотеку, ремонт, мать, которая выставила их ночью на улицу. И при этом упрямо отказывалась ломаться.
Сделал глубокий вдох, отгоняя лишние эмоции, вышел из-за колонны и неспешно направился к ней.
— Я думал, вы будете отсыпаться в это время.
Ксения резко вздрогнула и вскинула голову.
Под ее невероятными, разноцветными глазами залегли глубокие темные тени. Кожа была бледной, почти прозрачной.
По ее виду было абсолютно ясно — она не спала ни секунды. Видимо, устроила дочь в номере, а сама просидела всю ночь, прокручивая в голове свои бесконечные проблемы. И, мать вашу, даже сейчас, будучи вымотанной до предела, она рефлекторно попыталась натянуть на себя броню независимости.
— Здравствуйте. Сколько я вам должна за номер? На ресепшене сказали, что вы уже всё оплатили.
— Не нужно.
— Нет, это неправильно. Я всё отдам. Переведу вам на карту, как только…
— Ксения, — перебил ее, чуть понизив голос. — Оставьте эти деньги на ремонт. Они вам нужны.
Она замерла. В ее взгляде мелькнуло что-то уязвимое, почти растерянное.
Да уж… Она не умеет принимать помощь.
Жизнь научила, что за всё приходится платить, и чаще всего — слишком высокую цену.
В этом я ее хорошо понимаю.
— Я верну.
Она развернулась и больше не сказав ни слова, быстрыми шагами направилась к выходу из гостиницы.
Я стоял посреди холла и молча смотрел ей вслед. На ее прямую спину, на гордо расправленные плечи. В ней было столько упрямства и дикой, первобытной силы воли, что это вызывало невольное, глубокое уважение.
— А Барановская тут что делает?
Знакомый голос раздался совсем рядом.
Я медленно повернул голову.
Рустам стоял в паре метров от меня. Он провожал исчезнувшую за стеклянными вратами Ксению цепким, задумчивым взглядом, а затем перевел вопросительные глаза на меня.
Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы, вспоминая ту информацию, которую он выложил мне вчера вечером. Информацию, которая перевернула всё с ног на голову и окончательно лишила меня покоя.
— Пойдем позавтракаем, — тяжело бросил я, направляясь в сторону ресторана при отеле. — Поговорить нужно.
* * *
Мы заняли угловой столик у панорамного окна, максимально удаленный от остальных посетителей.
Официант бесшумно поставил перед нами две чашки двойного эспрессо и так же незаметно испарился.
Рустам не притронулся к кофе.
Он сидел, откинувшись на спинку стула, и сверлил меня темным, немигающим взглядом. Вся его привычная расслабленность исчезла. Сейчас передо мной сидел не мой партнер, а тот самый цепкий, выживший в мясорубке детдома и отцовского воспитания хищник.
Он подался вперед, опираясь локтями о столешницу, и понизил голос до хриплого шепота.
— Ты думаешь, этот ребенок… — начал он, тщательно подбирая слова, словно шел по минному полю.
— Уверен на девяносто девять процентов.
Перед глазами стояла Алина. Темные, густые волосы. Смуглая кожа. Взгляд, в котором уже сейчас, в одиннадцать лет, читалась та самая колючая, первобытная непокорность. И возраст. Мать вашу, возраст сходился день в день, месяц в месяц.
Рустам судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его правая рука непроизвольно дернулась к левому запястью, пальцы намертво впились в плотную ткань манжеты, скрывающую черную татуировку поверх старого, рваного шрама от девичьих зубов.
— Что ж она аборт-то не сделала? — в голосе Рустама прорвалось злое, отчаянное непонимание. — Двенадцать лет, Тим! Двенадцать гребаных лет! Зачем было оставлять это? Она же родила от…
— Закрой рот!
Рустам осекся, но его глаза сузились.
— Чего? Я вот не понимаю, ты чего творишь-то? Зачем ты с ней таскаешься? Чемоданы ей возишь, номера снимаешь, долги прощаешь! Ты в спасателя решил поиграть?
Я смотрел на человека, сидящего напротив меня. На брата, с которым мы делили кровь, побои и подвалы. С которым прикрывали друг другу спины в самых грязных разборках отцовской империи. И я вдруг поймал себя на пугающей мысли: я его не узнаю.
Прямо сейчас из глаз моего единственного друга на меня смотрел мой мертвый отец. Тот самый ледяной, бездушный расчет, для которого человеческая жизнь — это просто актив или пассив. Проблема, которую нужно ликвидировать.
— Ты сейчас серьезно? Это же она, Рус. Ты понимаешь, через что она прошла в ту ночь? И чей ребенок сейчас спит в номере наверху⁈
— Да плевать я хотел! — Рустам с силой ударил ладонью по столу. — Я всегда шел за тобой, Тим. Всегда помогал, всегда зачищал следы, всегда был рядом. Но сейчас… сейчас ты меня подставляешь. Ты нас обоих подставляешь под удар!
— Под удар? Ты боишься призраков из прошлого?