Страница 21 из 93
Глава 12
Ксения
Тимур молча, даже не дав мне опомниться или возразить, загрузил мои чемоданы и пакеты в багажник.
И вот теперь мы стояли припаркованными у обочины.
Алинка, вымотанная скандалом, слезами и ночным побегом, вырубилась на заднем сиденье, едва ее голова коснулась кожаного подголовника.
А вот Тимур уже полчаса не выпускал из рук телефон.
В Сочи был разгар туристического сезона. Середина лета. Найти свободный номер посреди ночи, да еще и приличный, было задачей почти невыполнимой.
Я сидела, вжавшись в пассажирское кресло, перебирала ремешок сумки и чувствовала, как меня с головой накрывает жгучий, токсичный стыд.
— Извините… — тихо произнесла я, не выдержав этой давящей тишины.
— За что? — ровно отозвался он, даже не оторвав взгляда от светящегося экрана смартфона.
— Вам бы сейчас отдыхать перед рабочим днем, а вы возитесь с нами. Со мной, с моими вещами, ищете гостиницу…
— Перестаньте, Ксения. Всякое в жизни бывает.
Вдруг он отложил телефон в подстаканник, переключил рычаг коробки передач, и тяжелый внедорожник плавно тронулся с места, вливаясь в редкий ночной поток.
— Есть номера, — коротко бросил он, выруливая на проспект.
— Далеко?
— На другом конце города.
— Вы сказали «номера»? Во множественном числе? Нам с Алинкой и одного хватит, не нужно тратиться на…
— Ксения, — перебил он меня спокойным, но абсолютно не терпящим возражений тоном. — Когда мы туда приедем, будет уже пять утра. Я обратно к себе не потащусь. Мне тоже нужно поспать хотя бы пару часов.
До меня дошло.
— О, точно. Извините, я не подумала…
— И перестаньте постоянно извиняться.
Я опустила глаза на свои руки, сцепленные на коленях.
Тишина в салоне продлилась недолго. Только ровный гул мощного мотора и шелест шин по асфальту.
— Я видел ваше досье, — вдруг произнес Тимур. — Вы мать-одиночка.
Я мгновенно напряглась всем телом. Мои защитные инстинкты, которые только-только начали засыпать, снова взревели сиреной.
— Хотите спросить, где ее отец?
— Если это не страшная тайна.
— Нет его, — чеканя каждое слово, ледяным тоном ответила я. — И я очень надеюсь, что он уже где-нибудь сдох в подворотне, и его съели бродячие псы.
Тимур издал короткий, сухой смешок.
— Жестко.
— Справедливо.
Машина мягко вошла в поворот. Тимур помолчал несколько долгих секунд, а затем заговорил снова. Голос его стал еще тише, прозвучал почти бархатно, на грани шепота — так, чтобы слова точно не долетели до спящей на заднем сиденье Алины.
— Это из-за того… что произошло?
Воздух в легких превратился в битое стекло. Я резко повернула к нему голову, чувствуя, как внутри взрывается глухая, отчаянная ярость. Моя главная тайна. Моя больная мозоль, по которой он сейчас прошелся в грязной обуви.
— Это не ваше дело, Тимур Артурович, — прошипела с такой злостью, что сама испугалась своего тона.
Но он даже бровью не повел. Абсолютно проигнорировал мою грубость, продолжая спокойно смотреть на освещенную фонарями дорогу.
— Я даже не представляю, через что вам пришлось пройти.н.
Меня трясло. Защитная реакция требовала ударить в ответ, вывести его из этого невозмутимого, спасительного равновесия.
— Вы говорили, что мы должны доверять друг другу, чтобы работать продуктивнее! А что насчет вас? Пока что личные вопросы задаете только вы.
— Спрашивайте. Мне нечего скрывать.
— Да прям-таки нечего?
Он лишь равнодушно пожал широкими плечами, не отрывая рук от руля.
Я смотрела на его идеальный, жесткий профиль, на эту непоколебимую мужскую уверенность, и мой язык вдруг ляпнул то, о чем мозг даже не успел подумать.
— Вы женаты?
Господи. Зачем я это спросила? Щеки тут же начали предательски краснеть, обжигая лицо.
Тимур медленно повернул голову ко мне. И… он улыбался? Да, уголки его губ поползли вверх в той самой искренней полуулыбке, которая совершенно преображала его лицо, стирая с него пугающую начальственную холодность.
— Нет, Ксения, я не женат.
Сглотнула и отвернулась к окну, проклиная свой длинный язык.
— Меня это вообще не касается. Я не должна была об этом спрашивать, забудьте…
— Мне тридцать семь, — спокойно, игнорируя мое паническое смущение, начал рассказывать он. — Родился в Татарстане, вырос в Москве. Воспитывался отцом, моя мать умерла после родов. Рустам — мой брат. Приемный. Отец забрал его из детдома. Мы выросли вместе, и теперь вместе работаем. Недавно отец умер. И я решил переехать сюда. Москва надоела, там остались… не лучшие воспоминания. Ни семьи, ни детей у меня нет.
Машина плавно притормозила на очередном светофоре. Тимур повернулся ко мне всем корпусом, и его темные глаза блеснули в полумраке салона.
— И девушки тоже, — добавил он, делая акцент на этих словах. — Еще есть вопросы?
— Нет, — пискнула, вжимаясь в спинку кресла.
Щеки просто горели огнем. Мне было катастрофически, невыносимо жарко.