Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 10 из 93

В полуметре от моих коленей застыл капот черного тонированного джипа. Перевела взгляд на светофор — зеленый человечек продолжал ободряюще шагать. Все правильно.

— Так пешеходный же, молодой человек.

Хлопнула дверь.

Из машины выскочил грузный мужик с багровым от злости лицом.

Он подскочил к передней части своего внедорожника и начал судорожно осматривать бампер, будто я, стоя на расстоянии, умудрилась поцарапать ему краску своей аурой.

— Ты мне тут еще поумничай! — заорал он, брызгая слюной и наступая на меня. — Я из-за тебя по тормозам дал, колодки стер! Глаза разуй, корова! Тебе жить надоело? Да я тебя сейчас саму по этому асфальту размажу, будешь знать, как под колеса кидаться!

Внутри все сжалось в тугой, ледяной комок.

Адреналин отступил, уступая место мерзкой, липкой дрожи. Колени внезапно ослабли. Я прекрасно знала, что права, но этот первобытный, агрессивный напор просто снес мои защитные барьеры.

— Извините… я просто… зеленый же горел, — пролепетала, отступая на шаг и чувствуя, как меня начинает мелко потряхивать.

Мужик замахнулся, то ли собираясь ударить по капоту, то ли пугая меня, и открыл рот для очередной порции мата, как вдруг чужой голос разрезал раскаленный воздух.

— Слышь, шумахер. Ты тон-то сбавь.

Голос был спокойным. Даже ленивым. Но от этого скрытого, тяжелого металла в интонации мужик осекся и резко обернулся. Я тоже перевела взгляд.

В паре шагов от меня стоял Рустам.

Тот самый партнер нашего нового босса. В идеальном, сшитом на заказ летнем костюме.

Он смотрел на разъяренного водителя так холодно и оценивающе, словно прикидывал, в какой именно позе его удобнее будет упаковать в багажник этого самого джипа.

Мужик, еще секунду назад готовый рвать и метать, осекся.

Он перевел взгляд на Рустама, попытался надуть щеки и выдать очередную порцию хамства, но слова застряли у него в горле.

Есть такая категория людей, от которых опасность исходит не криками и размахиванием кулаками, а абсолютным, ледяным спокойствием.

Рустам стоял расслабленно, засунув одну руку в карман брюк, но хищная, пружинистая грация в его позе читалась безошибочно.

— Чего встрял? — уже без прежнего запала, скорее по инерции, буркнул водитель. — Она под колеса лезет…

— Она шла на свой зеленый, — ровным, тихим голосом перебил его Рустам, делая шаг вперед. — А ты сейчас сядешь в свою колымагу, закроешь рот и тихо уедешь. Пока я не решил, что твой бампер действительно нуждается в рихтовке. Могу устроить. Прямо об твою голову. Доходчиво?

Водитель сглотнул.

Лицо его из багрового стало покрываться нездоровыми пятнами.

Он еще раз мазнул по Рустаму взглядом, оценил шансы, плюнул себе под ноги и, злобно хлопнув дверью, запрыгнул в салон. Внедорожник с визгом сорвался с места, едва не задев бордюр.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Прижала к груди сумочку, словно она могла послужить мне щитом.

— Вы в порядке? — Рустам повернулся ко мне. Его взгляд из угрожающего мгновенно стал вежливо-отстраненным, сканирующим.

— Да… спасибо. Не ожидала, что вы… появитесь.

— Просто шел на работу. Не люблю, когда шумят с утра пораньше, — он едва заметно пожал плечами и кивнул в сторону маячившего впереди стеклянного фасада нашего бизнес-центра. — Идемте, Ксения Вячеславовна. А то опоздаете на оглашение приговоров.

Я удивленно вскинула брови.

Запомнил по имени-отчеству?

Остаток пути мы прошли в молчании. Я изо всех сил старалась унять дрожь в руках и восстановить дыхание, а Рустам шел рядом, не пытаясь завязывать светские беседы, за что я была ему безмерно благодарна.

В холле бизнес-центра творилось нечто невообразимое. Весь наш шестой этаж, казалось, спустился вниз. Люди толпились у турникетов, перешептывались, кто-то нервно грыз ногти, кто-то судорожно листал что-то в телефоне.

Как только мы с Рустамом вошли в стеклянные двери, гул голосов мгновенно стих.

Толпа расступилась, образуя живой коридор. Ни дать ни взять — Моисей и Красное море. Рустам невозмутимо прошел к лифтам, бросив короткое:

— Списки на стойке охраны. Доброго утра.

Створки лифта закрылись за ним, и холл тут же взорвался какофонией звуков. Люди рванули к несчастному охраннику, который сегодня выглядел еще более помятым, чем вчера, и отчаянно пытался защитить от толпы два прикрепленных к стойке листа формата А4.

Из этой кучи-малы внезапно вынырнула Карина. Она вцепилась в мой локоть мертвой хваткой, глаза ее лихорадочно блестели.

— Ксюха! Ксюха, я в плюсе! — заверещала она мне прямо в ухо, подпрыгивая на месте. — Секретариат почти весь оставили! Я не безработная!

— Я рада за тебя, правда, — я попыталась выдавить улыбку, пробираясь к стойке.

Внутри меня зрела железная уверенность.

Я пахала больше остальных. Задерживалась по вечерам, вытягивала эту чертову контору из таких репутационных ям, что прошлому начальнику и не снилось.

Мой взгляд невольно скользнул по толпящимся вокруг коллегам, и в голове пронеслась злая, мстительная мысль.

Вон стоит Леня из продаж, который половину рабочего дня рубится в танчики.

А вон Светочка из кадров, чья главная компетенция — сплетни у кулера.

Если уж кого и увольнять, так это их. А я заслужила свое место. Без меня их пиар-отдел просто рухнет.

Я протиснулась к первому листу. «Список сотрудников, утвержденных в новом штатном расписании».

Так, алфавитный порядок. Абрамов… Антонова… Белова… Борисов…

Я нахмурилась.

Пробежалась глазами ниже.

Вернулась на букву «Б».

Моей фамилии не было.

Сердце пропустило удар. Я перевела взгляд на второй лист: «Список сотрудников, подлежащих сокращению в связи с реструктуризацией».

Барановская Ксения Вячеславовна. Старший PR-менеджер.

Я уставилась на эти строчки, чувствуя, как пол уходит из-под ног. В ушах зазвенело.

— Ну что⁈ — Карина снова возникла рядом, заглядывая мне в лицо с радостным нетерпением.

— Нет меня.

— Чего? — Карина недоверчиво нахмурилась и с силой протиснулась к бумажкам, бесцеремонно отпихнув какого-то парня из техподдержки.

Как так-то?

Я отступила на шаг от толпы.

Внутри всё заледенело.

Ипотека.

Алинка.

Ремонт в новой квартире, который сжирал все мои накопления.

Всё это только что рухнуло, раздавив меня под своими обломками.

Меня вышвырнули.

Оценили, взвесили и выбросили на помойку, даже не поговорив.