Страница 54 из 73
— Виктор, — осторожно начал он, — вы понимаете, как это устроено? От каждой страны фильм выдвигает национальная киноакадемия. Наша академия может не согласиться, а скорее всего, и не согласится. «Моралес» сидит там плотнее, чем где бы то ни было. Половина её членов голосует так, как скажет Монтальво.
— Не переживай, я решу этот вопрос.
— Но как?
— Сделай документы и найти дистрибьютора, — повторил я медленно. — Я протащу фильм из страны за границу. Сначала прокат. Заручимся хорошими цифрами в Америке, а потом уже «Оскар». Когда фильм соберёт кассу за океаном, мнение нашей академии будет интересовать только саму академию.
Максимо долго сопел в трубку. Я почти видел, как он ходит по комнате с телефоном у уха и ерошит волосы.
— Это безумие, — выдохнул он наконец.
— Это план. Завтра к вечеру жду первые имена.
Трубку я положил осторожно.
Катрин устроилась на подоконнике, поджав одну ногу, и весь разговор не сводила с меня глаз.
— Какой ещё фильм? — Голос у неё был ровный, но в нём звенело. — Вик, у тебя всё горит. Иски, прокуратура, газеты. Парнишку твоего полдня таскали по кабинетам. А ты звонишь режиссёру и рассказываешь ему про Америку.
Я потёр переносицу и повернулся к ней.
— Всё горит, — согласился я спокойно. — Но это не повод перестать заниматься делом. На остальное я повлиял настолько, насколько смог. Иски у Пастора, реклама у Марии, недвижимость у Евы, таможня у сенатора. Что ты предлагаешь мне делать дальше? Сидеть и смотреть, как они работают?
Катрин промолчала, но взгляд не отвела.
— Успех всегда идёт рука об руку с проблемами. Они были и будут, сколько бы денег у меня ни появилось. Чем больше дело, тем крупнее и злее проблемы. — Я пожал плечами. — Человека определяет не то, есть ли у него проблемы, а то, со сколькими из них он может жить одновременно и не сломаться.
Себастьян дэ Гарро.
Двумя днями ранее.
К вечеру в кабинете на верхнем этаже партийного здания становилось душно. Окно открывать было бесполезно: с улицы тут же тянуло сыростью и выхлопными газами, а по стеклу упрямо стучала морось.
Себастьян сидел без пиджака, закатав рукава рубашки, и в третий раз перечитывал график предвыборного турне. Двенадцать городов, по два выступления в день, ночные переезды, завтраки с местными промышленниками и ужины с теми, кто считает себя местной властью. Андре расписал всё до четверти часа, и от одного взгляда на эти листы у сенатора начинала ныть поясница.
С противоположной стены на него смотрел ватман с планом Буэнависты. Набережная, сквер, главная улица от моста к фабрике, аккуратные кружки будущих остановок. За последние дни Себастьян привык к нему настолько, что перестал замечать, и всё же каждый раз, поднимая глаза от бумаг, первым делом цеплялся взглядом за синюю линию реки.
Дверь приоткрылась без стука. Так входил только Андре.
— Себастьян, на линии мэр Корсы. Просит соединить.
— Кто?
— Мэр Корсы, — терпеливо повторил Дорадо. — Ираклио Сальседо. Третий раз за день звонит в приемную.
Себастьян снял очки для чтения и потёр глаза. Корса, приморский городок на юге, сто тысяч жителей, две гавани, пляжи и пенсионеры. На прошлых выборах она проголосовала за кого угодно, кроме него, и Андре даже не стал включать её в основной маршрут турне.
— Скажи, что я занят. Увидимся скоро на турне, если меня занесёт в эту дыру.
Андре остался стоять в дверях.
— Он говорит про какие-то грузы дэ Фуэго.
Себастьян медленно надел очки обратно.
— Соедини.
Дорадо кивнул и вышел. Через несколько секунд на столе мигнула лампочка внутренней линии, и сенатор снял трубку. Андре за это время успел вернуться и прикрыть за собой дверь.
— Сенатор дэ Гарро, — раздался в трубке мягкий, чуть одышливый голос, явно принадлежавший человеку немолодому и упитанному. — Здравствуйте, здравствуйте. Простите, что отвлекаю. Я знаю, вы занятой человек, и я, поверьте, умею ценить чужое время. Всё-таки сам при должности, понимаю…
— Давайте к делу, сеньор мэр.
— Да-да, конечно. — В трубке что-то зашелестело, похоже, мэр перебирал бумаги. — У нас тут, понимаете, вышла какая-то ошибка в документах. В порту. Грузы некоего Виктора дэ Фуэго проверяют вот уже третий раз. Сначала досмотр, потом повторный, теперь ещё углублённый. Я как увидел фамилию, сразу же вспомнил этого достойного молодого человека рядом с вами. На фотографиях в газетах. Вы ведь, насколько я понимаю, близки.
Кожаное кресло скрипнуло, когда Себастьян отклонился назад.
— Дальше.
— Я предлагаю исправить это недопущение, — с готовностью выпалил мэр. — Порт в Корсе, сами понимаете, городской, люди в таможенном посту все свои, местные. Одно моё слово, и все сделаем быстро.
На «недопущении» Себастьян едва заметно поморщился, но поправлять собеседника не стал. Сальседо, судя по всему, двадцать лет просидел в своём кресле на юге и уже не помнил, когда в последний раз разговаривал с кем-то из столицы напрямую. Сейчас он ставил на кон всё, что у него было, а было у него, если подумать, немало. Порт, через который идёт груз, и желание оказаться полезным человеку, у которого есть шанс стать президентом.
Третий досмотр подряд не бывает ошибкой в документах. Себастьян перевёл взгляд на газету. «Чей голос у Виды?». Дальше картина складывалась сама. Таможенный пост в портовом городке не станет гонять один и тот же груз по собственной инициативе. Значит, кто-то позвонил. А раз звонят в Корсу, значит, звонят и в другие места.
— Конечно, сеньор Сальседо, — ровно произнёс он. — Ценю вашу внимательность. Но подождите моего звонка. Мне нужно кое-что уточнить. Я позвоню вам на днях.
— Конечно, конечно, — обрадованно зачастил мэр. — Я буду ждать. И знайте, сенатор, у вас всегда есть друзья в Корсе. Рад был пообщаться, господин президент.
Себастьян опустил трубку на рычаг и какое-то время не убирал с неё ладони.
— Господин президент, — хмыкнул Андре от двери. — Быстро же он сориентировался.
— В провинции политическое чутьё развито лучше, чем в столице. — Себастьян снял очки и сложил дужки. — Там у людей меньше денег и больше времени, чтобы думать, к кому прибиться.
Дорадо опустился в кресло для посетителей и поставил портфель у ножки. Капли дождя на его плечах ещё не успели высохнуть.
— Ты слышал?
— Достаточно.