Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 53 из 73

— Мария тонет в исках, так что недвижимостью я заняла себя сама, — объявила она, усаживаясь на подлокотник дивана. — Здесь всё, что сейчас продаётся в Буэнависте и стоит хотя бы того, чтобы на это смотреть. Остальное я выкинула.

Я стянул резинку и раскрыл папку. Объявления, выписки из кадастра, фотографии, некоторые совсем старые, на пожелтевшей бумаге, с загнутыми углами. Ева прошлась по району тщательно.

— Начни с главного.

— вот. — Она подалась вперёд и постучала ногтем по верхнему снимку. — Табачная фабрика у реки. Построена больше века назад, когда в Буэнависте ещё жили приличные люди. Закрылась лет двадцать назад, с тех пор переходит от одного банка к другому, и никто не знает, что с ней делать. Красный кирпич, два корпуса в три этажа, внутри чугунные колонны и своды, окна в человеческий рост. Территория огорожена, во дворе бывшие склады и сушильни.

На снимке тянулся вдоль набережной длинный фасад с рядами высоких арочных окон, половина стёкол выбита, на крыше растет какое-то упрямое деревце. Корпуса стоят ровно, кладка не поплыла, и даже на старом снимке видно, что строили её на века, а не до первой проверки.

На Земле подобные здания спасали одно за другим. Старые фабрики превращались в торговые центры, галереи и рынки, и вокруг них за пару лет вырастали кварталы, в которых квартиры стоили дороже, чем в центре. Людям нравится ходить за покупками туда, где у стен есть история. Здесь до этого ещё никто не додумался, и банк, судя по цене, мечтает избавиться от фабрики любой ценой.

— Берём, — произнёс я. — Под торговый центр. Вместе с территорией.

Ева удовлетворенно кивнула и чиркнула что-то в блокноте.

— Дальше дома. — Она перевернула несколько страниц. — Этих три, и я бы на твоём месте взяла все. Улица, которая идёт от моста к фабрике. Строили их судовладельцы и торговцы, тоже лет сто назад, для себя и для сдачи внаём.

Первый дом стоял углом, с круглой башенкой над перекрёстком и коваными балконами на каждом этаже. Второй был длинным, в четыре этажа, с внутренним двором, и все квартиры выходили дверями во двор. На фотографии с галерей свешивалось бельё, а во дворе стояла каменная чаша фонтана, давно забывшего, что такое вода. Третий оказался самым нарядным: изогнутый фасад, мозаика из цветной плитки у входа, лепнина под карнизом и окна, над каждым из которых кто-то когда-то не поленился вырезать каменный цветок.

— Потолки под четыре метра, — продолжала Ева. — Лестницы дубовые, перила ещё родные. В подъездах сохранилась плитка, которую сейчас никто не делает. Половина квартир пустует, в остальных живут старики и семьи, которым больше некуда идти. Наследники бывших хозяев давно разъехались и будут счастливы получить хоть что-то.

— Жильцов не трогаем. Никого не выселяем, договоры аренды оставляем как есть.

Ева насмешливо изогнула бровь.

— Благотворительность, босс?

— Репутация. Если первым делом после покупки я выкину на улицу стариков, газеты будут мне благодарны до конца жизни. А дома приведём в порядок, и через пару лет люди сами будут выстраиваться в очередь, чтобы снять там квартиру.

Я провёл пальцем по фотографии с галереями. На Земле мне доводилось наблюдать, как такие дома в старых кварталах южных городов из трущоб превращались в самое дорогое жильё в округе. Сначала туда приходят художники и студенты, потому что дёшево и красиво, за ними кафе, потом все остальные. Здесь мне ждать художников некогда, значит, придётся привести всех сразу.

— Сколько это всё вместе?

Ева назвала сумму, и для Буэнависты она звучала огромной, а для любого квартала по эту сторону реки смешной. Но кредитных денег хватит.

— Армандо, когда узнает, схватится за сердце.

— Пусть узнает как можно позже. Оформляй через разные конторы и не торопись с регистрацией.

— Как скажешь. — Ева соскользнула с подлокотника и забрала папку. — Завтра к обеду будут первые подписи.

Таможню я решил больше не откладывать.

Захаров человек дал нам имя замначальника управления, но не дал имени того, кто ему звонил. А без комплектующих Вифонов линия встанет уже завтра, и тогда к газетным заголовкам добавится ещё один, про пустые полки в магазинах.

Дэ Гарро ответил не скоро. В трубке доносился приглушённый голос Нереи.

— Виктор. — Голос сенатора звучал устало, но без раздражения. — Я ждал, что ты позвонишь. Читаю «Эвенто» второй вечер подряд.

— Тогда вы знаете, что у меня проблемы.

— Об этом знает вся страна. Чем я могу помочь?

— Кто-то давит на таможню, сенатор. Партия компонентов для Вифонов стоит на углублённом досмотре, срок никто не называет. Распоряжение подписали ещё до того, как судно вошло в порт, по звонку из министерства. Без этих деталей я не смогу выпускать телефоны.

На том конце затянулось молчание. Щёлкнуло полено, звякнула о блюдце чашка.

— Это решаемо, — наконец произнёс дэ Гарро. — Таможенное управление не настолько независимо, как ему хотелось бы думать. Но ты понимаешь, что такие вещи не делаются просто так. Мне придётся кое-кого попросить, а значит, кое-кому задолжать.

— Понимаю.

— Тогда и я попрошу тебя об услуге. Соразмерной. Когда придёт время.

Я молчал, глядя на мокрое стекло, по которому медленно сползали капли. Соразмерная услуга в устах политика, до выборов у которого остались считанные дни, может означать что угодно. Выступление, деньги, имя Виды на его плакатах, или вещь, о которой сейчас даже не хочется думать. Только выбирать мне не приходится. Без деталей нет телефонов, без телефонов Аурелио выйдет с телефоном на пустую сцену, и вот этого я ему точно не подарю.

— Договорились, сенатор.

— Хорошо. — Мне почудилось, что голос его потеплел. — Завтра к обеду твой груз пропустят. И, Виктор… держитесь.

Хотелось на сегодня закончить, но раз уж я в это ввязался, надо идти до конца, и закрывать все дыры.

Максимо быстро снял трубку. Похоже, весь вечер он не отходил от телефона, и я его понимаю: после ужина у прокатчиков ему звонят разве что кредиторы.

— Виктор! Я читал газеты. Это какой-то кошмар. Если вам нужно, я могу выступить, дать интервью…

— Мне нужно другое. Записывай.

В трубке зашуршала бумага.

— Мне нужны контакты американских продюсеров и дистрибьюторов. Тех, кто может обеспечить прокат в Штатах. Не в паре арт-кинотеатров, а настоящий прокат, с нормальным количеством экранов.

— В Штатах? — Голос у Максимо сорвался на фальцет. — Зачем?

— Затем, что мы идём на «Оскар».

Максимо замолчал.