Страница 49 из 73
Глава 11
В доме дэ Леон завтракали на кухне, по-семейному, без прислуги за спиной и без вычурной посуды.
За окнами шуршал дождь, мелкий и упрямый, на подоконнике запотело стекло. Пахло кофе, поджаренным хлебом и апельсинами. Габриэль, уже гладко выбритый и собранный, словно собирался не на работу, а на переговоры, читал деловой раздел и время от времени отпивал из чашки, не отрывая глаз от колонок.
Карла сидела напротив и третий раз намазывала один и тот же тост. Есть не хотелось. Телефон лежал рядом с тарелкой экраном вниз, как лежал всю последнюю неделю. Она обещала матери выждать, и она выжидала. Только никто не предупредил, что ждать окажется так тяжело.
Симона вошла последней. Платиновые волосы уже были убраны в безупречный низкий узел, в руке она держала газету, сложенную так, чтобы нужная статья оказалась сверху.
— Вот, полюбуйся, — она положила газету перед дочерью.
— Что это? — Карла подняла глаза от тарелки.
— Последние новости. Угадай, кто в центре событий?
— Виктор? — в голосе Карлы прорезался интерес, которого не было весь завтрак.
— Да, — подтвердила Симона.
Карла отложила нож и взяла газету.
Заголовок в половину полосы кричал о крови и деньгах. Ниже стояла фотография Виктора, сделанная, судя по всему, в тот самый день, когда он вышел к журналистам: разбитая губа, тяжёлый взгляд, чужие плечи по краям кадра. Под ней тянулась длинная статья. Анонимные источники, «бывшие сотрудники», какие-то протоколы, вопросы к прокуратуре, вопросы к владельцу Виды, вопросы ко всем подряд. Ни одного доброго слова.
Её брови сошлись на переносице.
— Понимаешь теперь, почему мы держим тебя подальше от всего этого? — спросила Симона, явно гордая тем, что её словам нашлось подтверждение. — Ему не позволят построить свою корпорацию, если он не начнёт подмахивать кому нужно. Это только начало. Скоро на парня спустят всех собак.
— Не понимаю, — Карла с вызовом посмотрела на неё. — Что я должна из этого понять? Тут одна грязь, сплошные помои. Вик явно не заслуживает такой оценки. Корпораты плетут интриги, тоже мне новость. Глаза ты мне не открыла.
— Такого рода проблемы и противники могут коснуться и тебя, — наставительно произнесла Симона.
— Тебя волнует вовсе не это. А то, чтобы лично Вик не коснулся меня, да? Тех мест, которые в приличном обществе не упоминают, — со злой иронией спросила Карла. — Может, хватит? Мне скоро двадцать три. Я сама могу решать, с кем мне спать.
Газета в руках Габриэля опустилась.
— Хватит, — веско произнёс он. — Карла, извинись перед матерью. Она хочет для тебя лучшего.
— Извини, — легко ответила Карла, не глядя Симоне в глаза.
— А теперь ты, — Габриэль повернулся к жене. — Как бы нам ни хотелось обратного, Карла взрослая девушка. Она имеет право распоряжаться собственной жизнью.
— Что? — изумилась Симона. — Ты встаёшь на её сторону?
— А что тебя удивляет? — спокойно спросил Габриэль. — Я веду с этим молодым человеком бизнес. Продажи «Леон-Моторс» поднялись, реклама отлично себя показывает. А на горизонте проект, который сделает нашу компанию лидером в Валентии и позволит занять место на мировой арене.
Он кивнул на газету в руках дочери.
— И читаю я подобные статьи достаточно давно, душа моя. Когда на человека начинают тратить столько бумаги, это значит лишь одно: его боятся.
— Не говори так, будто ограничить эту связь — только моя идея, — зашипела Симона, как рассерженная кошка.
— Ты всегда была горячее меня, душа моя, за это и люблю, — с улыбкой произнёс Габриэль. — Я просто раньше понял, что это бессмысленно.
— Я так не думаю, — Симона покачала головой, так что платиновые пряди выбились из узла, и сложила руки на груди. — Виктор вошёл в активную фазу конфликта. Чем-то насолил влиятельным людям. Думаю, ситуация решится очень скоро. Вот тогда и поговорим. А до тех пор, сеньорита, извольте держаться от него подальше.
— В чём тогда смысл? — спросила Карла и отодвинула газету. — Держаться подальше от человека, который тебе по душе, когда ему плохо? Разве это правильно?
Оба родителя молчали. Слова дочери оказались слишком логичными, и они не сразу нашлись с ответом. За окном шуршал дождь, на плите тихо щёлкнул остывающий чайник.
— А как же Генри? — спросила Симона, будто хватаясь за соломинку.
Карла ответила не сразу. Посмотрела в запотевшее окно, провела пальцем по краю чашки.
— Я давала ему шанс, и он им воспользовался, — наконец сказала она тихо. — Генри даёт мне всё, что должно делать женщину счастливой. И, наверное, именно поэтому я целую неделю пыталась убедить себя, что счастлива. С ним спокойно. Понятно, что будет завтра, через месяц, через год. Только в этом будущем почему-то нет меня. Есть женщина, которой я должна стать рядом с ним.
Она подняла глаза на мать.
— А с Виктором я понятия не имею, что будет завтра. Иногда это меня пугает. Но рядом с ним мне не приходится всё время следить за собой. Я не думаю, достаточно ли я разумна, правильна, благодарна. Я просто есть. С Генри я в безопасности, но всё время хочу уйти. С Виктором мне страшно, но я всё время хочу остаться.
Симона отвернулась, чтобы не показать блестевших глаз.
Она давно уже не девочка, и слова дочери были ей близки как никому другому. Она видела десятки подруг, сделавших, казалось бы, правильный выбор. Видела, как они год за годом гасли в красивых домах рядом с надёжными мужьями, как учились улыбаться на приёмах и разучивались смеяться дома. Им повезло меньше, чем ей. А ведь когда-то она и сама пошла наперекор семье…
— Да что с этими детьми не так, — в сердцах произнесла она, поднимая глаза к потолку и смаргивая предательские слезы.
Карла смотрела на неё, не зная, чего ждать.
Симона повернулась, встала из-за стола и, обойдя его, обняла дочь. Карла поднялась ей навстречу. Габриэль смотрел на них задумчиво и улыбался, держа в руке забытую чашку. Симона гладила Карлу по волосам, медленно, как в детстве, когда та прибегала к ней ночью после плохого сна или разбитой коленки.
— Я всегда буду бояться за тебя, — сказала Симона. — Так уж я устроена.
— Я знаю, — ответила Карла, и у неё самой задрожали губы.
Они какое-то время стояли обнявшись, обе плакали и обе делали вид, что нет.
— Беги, — наконец сказала Симона, выпуская Карлу из объятий. — Кажется, тебе пора.
— Генри должен прийти к обеду.
— Я скажу ему, что ты занята, — улыбнулась Симона, утирая глаза.