Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 73

У ворот лежали цветы и горели свечи в стеклянных банках. Несколько подростков стояли поодаль и курили, пряча сигареты в ладонях, и все до единого смотрели в телефоны. Я узнал на экранах знакомый синий логотип.

Подходить к кому-то я не стал. Постоял несколько минут, глядя на фотографию, приставленную к прутьям ограды, и вернулся в машину.

— Мать хочешь увидеть? — негромко поинтересовалась Катрин, когда мы отъехали.

— Не сейчас. Любой мой визит покажут как попытку откупиться.

— А потом?

— Потом обязательно.

Фальшивые страницы знаменитостей тоже начали всплывать.

Первой позвонила Ева.

— Босс, у нас Лоренцо. Не сам, его страница. Кто-то от имени Мартина Лоренцо собирает деньги на лечение больных детей и уже собрал, судя по комментариям, приличную сумму. Лоренцо в ярости, звонил мне лично. Сказал, что если к вечеру страницу не удалят, он сделает об этом сюжет в воскресном выпуске.

— Удаляйте.

— Уже. — Ева помолчала. — Только это не всё. За последние дни жалоб на поддельные страницы пришло очень много. Певица с юга, футболист, владелица сети ювелирных магазинов.

— Сколько их?

— Около шестидесяти страниц. Мы удаляем, они появляются снова, с другими фотографиями и чуть изменённым именем.

— Нам нужна отметка, — произнёс я, скорее себе, чем Еве. — Значок, который подтверждает, что страница настоящая.

— Это долго?

— Сделать недолго. Проверять каждого будет долго.

Проблемы нарастали как снежный ком.

Под каждой заметной записью вырастали сотни одинаковых ответов. Реклама сомнительных препаратов, ссылки на поддельные розыгрыши, бессвязные наборы слов, призывы удалить аккаунт.

— Боты, — доложил Лунтик. — Шесть тысяч сто двенадцать аккаунтов. Регистрировались партиями по двести с одних и тех же диапазонов номеров. Пишут по заданным спискам, слова в сообщениях повторяются с частотой, которая невозможна для людей.

— Ты можешь их отсеять?

— Могу. Но через неделю будет новая партия.

— Чьи номера?

— Сим-карты «Иберкома». Они продаются в каждом киоске, так что это ничего не доказывает.

Доказательством это и правда не было, но у меня в голове щёлкнуло что-то очень похожее на костяшки счётов.

Настоящие пользователи тем временем уходили из комментариев. Читать помойку никому не хочется, а писать в неё тем более. Отметки под записями росли, а живого разговора становилось меньше. Сеть начинала превращаться в доску объявлений, исписанную чужими руками.

— Сто сорок семь исков, сеньор дэ Фуэго. Пришла ещё одна коробка, и я уверен, что не последняя. — Пастор постучал пальцем по документам. — Обратите внимание, их подают не там, где живут истцы. А там, где суды самые медленные и где у нас нет ни одного знакомого адвоката.

Мария наняла четыре фирмы, в Фаворе, Севилье, Корсе и на западе. Но и их не хватало. Суммы смешные, но решения не в нашу пользу газеты подадут как проигрыш процесса века.

— Сколько это стоит в месяц? — Я обернулся к Марии.

Она назвала сумму, и Пастор, услышав её, впервые за всё время нашего знакомства удивлённо приподнял брови.

— Это без самих выплат по проигранным делам, — добавила Мария. — И без учёта того, что дальше их будет больше.

Хотелось бы думать, что на этом проблемы закончатся, но как же я ошибался.

Рубен.

Ресторан Рубен выбирал с пристрастием и остановился на маленьком погребке в старом центре, где винная карта была объемной, а хозяин лично спускался в подвал за каждой бутылкой. Столиков здесь было всего восемь, со сводчатого потолка свисали связки сушёного перца, и пахло дубом, сыром и чуть-чуть сыростью от каменных стен.

Лаура пришла в тёмно-зелёном платье и с той же лёгкой небрежностью в причёске, что и на фестивале. Села напротив, положила подбородок на сложенные руки и объявила, что сегодня целиком доверяется ему.

Рубен заказал белое к рыбе, потом красное к мясу, потом сладкое к десерту, и на каждый бокал у него находилось столько слов, сколько требовалось. Лаура нюхала, морщила нос, задумчиво катала вино по языку и выдавала свои версии, иногда смешные, иногда неожиданно точные.

— Пахнет вишней, — уверенно заявила она над вторым бокалом. — И ещё чем-то… кожей?

— Табаком.

— Почти угадала.

— Почти, — согласился Рубен и, к собственному удивлению, улыбнулся.

С ней было легко. Лаура не требовала от него длинных фраз, не пыталась заполнить каждую паузу и смеялась над его короткими ответами так, что ему хотелось отвечать ещё короче. Между рыбой и мясом она как бы между делом поинтересовалась, правда ли он работает с компьютерами.

— Правда.

— А в какой компании? Ты в прошлый раз так и не признался.

Рубен помедлил с ответом. Свою работу он любил, а говорить о ней не умел.

— В Виде.

— В Виде? — Глаза у неё округлились. — Про которую сейчас все газеты пишут?

— Про неё.

— И что ты там делаешь?

— Слежу, чтобы всё работало. Серверы, сеть.

— Это, наверное, очень сложно. — Лаура покачала бокал, разглядывая, как вино стекает по стенкам. — А там правда столько людей сидит? Я слышала, у вас целая фабрика.

— Фабрика, — подтвердил Рубен.

— И серверы прямо там стоят? Не страшно, что сломаются?

— Поэтому я там и работаю. — Он подумал и добавил: — Рядом.

Она рассмеялась, и разговор ушёл куда-то в сторону, к её любимому морю и к тётке из Севильи, которая держала полный подвал домашней наливки. Но через полчаса снова вернулся к фабрике, и Рубен, разомлевший от вина и от того, как она на него смотрит, рассказал про вентиляцию, которая не тянет тепло от стоек, про то, как Тео ползает по полу с кабелями, и про ночь, когда никого не отпустили домой.

О себе Лаура говорила мало. Работает в конторе, где скучно, живёт с подругой, родители далеко. Каждый раз, когда Рубен пытался спросить подробнее, она ловко переводила разговор на него, и он не замечал, как снова отвечает.

На улице было сыро и прохладно, и мостовая блестела под фонарями. Лаура взяла его под руку и прижалась плечом.

— Ты далеко живёшь?

— Двадцать минут.

— Покажешь, как живут люди, которые следят, чтобы всё работало?

Рубен молча поднял руку, останавливая такси.

Паскаль.