Страница 43 из 73
— Нет. Платим как обычно.
— Мария будет в восторге. — Ева спрыгнула со стола. — Матео уехал с Пастором десять минут назад. Эстелла провожала их до машины и, по-моему, плакала.
Матео.
Прокуратура стояла на тесной улочке за ратушей и была серой как снаружи, так и внутри. В коридоре третьего этажа часы напротив перескакивали стрелкой с громким сухим щелчком.
Пастор дремал рядом, опершись на рукоять зонта.
— Сеньор Пастор, а если я скажу что-нибудь не то?
Старик приоткрыл один глаз.
— Тогда я наступлю вам на ногу под столом. Ботинки у меня мягкие.
Матео так и не понял, шутка это или нет, но на всякий случай поджал ноги.
Ровно в десять их вызвали. В тесном кабинете за столом сидел худой мужчина лет пятидесяти, в очках и в сером костюме, широковатом в плечах. На верхней папке перед ним крупно значилось: «ВИДА».
— Советник юстиции Карраско. Сеньор Варгас, сеньор…
— Пастор. Адвокат.
На лице советника что-то едва заметно дрогнуло, имя ему было знакомо.
Поначалу было не страшно. Карраско расспрашивал, как устроена сеть, где стоят серверы, как принимаются решения о блокировке, и с каждым ответом голос Матео становился твёрже. Это было его. Он рассказал про систему жалоб и про фильтры, которые писал ночами ещё в Корсе, и даже подумал, что Виктор, наверное, ошибся.
Потом Карраско открыл вторую папку.
— За три месяца в протоколах столичной полиции сеть «Вида» упоминается двести четырнадцать раз. Мошенничество, кражи, сбыт краденого, наркотики. В ста восьмидесяти случаях у задержанных изъяты «Вифоны» с перепиской в вашей сети. Почему преступники выбирают вас, а не «Семвик»?
— Потому что у нас удобнее, — вырвалось у Матео.
Под столом на его ботинок аккуратно опустился мягкий носок.
— Мой клиент имеет в виду, что сеть удобна для всех трёх миллионов пользователей, — невозмутимо вмешался Пастор. — Преступники пользуются и автомобилями, и почтой. Владельцев почтовой службы, насколько я знаю, на беседу пока не вызывали.
Карраско поджал губы, но записал.
— Вы передаёте переписку полиции?
— По законному запросу всегда, — ответил Матео. Это они с Виктором проговаривали.
— А сами сообщаете о подозрительной активности?
— Мы блокируем мошенников каждый день…
— Блокируете, но не сообщаете. — Карраско перевернул страницу. — Кто подписывает договоры с рекламодателями?
— Генеральный директор. Сеньор дэ Фуэго.
— А вы?
На вопрос «а вы?» ответить «не знаю» было нельзя.
— Я пишу код, — выдавил Матео.
— Вы владелец сети, сеньор Варгас. Так написано в каждой газете. И при этом не знаете, сколько зарабатывает ваша компания и куда уходят её деньги?
— Этот вопрос к генеральному директору. Я готов предоставить его контакты.
Карраско долго рассматривал его поверх очков. У Матео горели уши, а по спине под рубашкой ползла холодная капля.
— Странная у вас компания. Владелец не знает, сколько у него денег, а директор решает за него всё. Очень удобно.
— Многие молодые гении не любят цифры, — мягко заметил Пастор. — Это не преступление.
— Нет. — Карраско выровнял папку по краю стола. — Пока.
Ещё сорок минут советник спрашивал про политическую рекламу, удалённые сообщения и о том, как часто сеньор Варгас видится с сеньором дэ Фуэго. Матео отвечал всё короче и дважды ответил «не помню».
На улице снова лило. Пастор раскрыл зонт над обоими, хотя Матео был выше его на голову.
— Я всё испортил.
— Вы продержались час перед человеком, который рассчитывал управиться за пятнадцать минут, — сухо возразил старик. — Для первого раза неплохо. Для второго этого будет мало.
— Для второго?
Пастор не ответил и прибавил шагу.
Матео вернулся бледным, молча помотал головой Эстелле и заперся в серверной. Пастор пересказал мне беседу почти дословно.
— Они ищут не преступление, сеньор дэ Фуэго, а трещину между вами и мальчиком. И нашли. Теперь будут расширять. — Он поднялся, опираясь на зонт. — Подумайте, как вы будете выглядеть, когда её увидят все.
После обеда приехал курьер из парламента с толстым конвертом под сургучом. Комиссия по связи и информационной политике приглашала владельца сети Матео Варгаса и генерального директора Виктора дэ Фуэго на открытые слушания. Тема была выделена жирным:
«О причинах превращения сети „Вида“ в площадку для мошенников, преступных групп и экстремистских материалов».
Ниже шёл список вопросов, и на предпоследнем я задержался:
«Используется ли алгоритм ленты сети „Вида“ для продвижения материалов, связанных с отдельными кандидатами на пост президента, и проводились ли подобные действия по договорённости с избирательными штабами».
Матео перед телекамерами и залом людей, которые спрашивают куда лучше Карраско. А рядом я, связанный с дэ Гарро так прочно, что об этом знает каждый читатель газет.
— Это ведь не про мошенников, — негромко произнесла Катрин у меня за спиной.
— Не только про них.
Вечером позвонил Дорадо.
— Вы видели «Эвенто»? Третья полоса, «Чей голос у Виды?». Ваша сеть якобы продвигает сенатора и прячет его соперников. Доказательств никаких, только анонимные «бывшие сотрудники» и график неизвестно по какой оси. К вечеру повторят по телевизору, а завтра нас спросят, сколько мы вам заплатили.
— Вы мне ничего не платили.
— Я знаю. А избиратель запомнит заголовок.
— Тогда ещё новость, Андре. Комиссия по связи вызывает нас на слушания, и об этом там тоже спросят.
На том конце долго молчали.
— Себастьян должен узнать сегодня же.
— Передайте, что я ничего не скрываю. Алгоритм ленты продвигает только котиков и чужие свадьбы.
— Боюсь, на слушаниях эта шутка не сработает.
— Знаю, — согласился я. — Но пусть лучше он узнает от меня.
Кто-то превратил мою связь с сенатором в улику. Удобный ход: бьёшь по Виде и заодно задеваешь дэ Гарро, а если повезёт, он сам отпрыгнет в сторону. Пресс-релиз о дистанцировании у Андре наверняка снова лежит наготове, и во второй раз убедить Себастьяна убрать его в ящик будет куда сложнее.
Следующее утро началось с рекламы, только не нашей.
— Три крупнейших владельца щитов в Фаворе не продлевают договоры по Вифону, — доложила Мария. — Мост, площадь у вокзала, въезд в деловой квартал. Я предлагала плюс сорок процентов, отказали все.