Страница 41 из 73
Глава 10
Я забрал у Марии папку. Пальцы она разжала не сразу, и картон оказался тёплым и чуть влажным там, где она его держала.
— Сядь. — Я придвинул ей кресло Евы. — Начни с поставок.
Мария опустилась на край и заговорила деловым тоном, но голос всё равно срывался на окончаниях.
— Последний поставщик стекла прислал уведомление в обед. Отгрузку переносят на три недели «в связи с производственной необходимостью». По контроллерам питания трубку больше не берут. Партию с Сарды таможня отправила на углублённый досмотр, срок не называют. Я звонила дважды, во второй раз мне просто зачитали номер распоряжения.
— Сколько осталось на складе?
— До завтрашнего обеда. Потом линию придётся останавливать.
Я пролистал бумаги. Уведомление поставщика на бланке с тиснением, копия таможенного распоряжения с размашистой подписью, а под ними лист с гербом прокуратуры столичного округа.
«Гражданину Матео Варгасу, владельцу сетевого ресурса „Вида“. Предлагается явиться завтра к десяти часам для дачи пояснений в рамках проверки по обращениям граждан.»
Ни номера дела, ни статьи. Обращения граждан, удобная формулировка, за которой можно спрятать что угодно, от жалобы пенсионерки до заказа из очень высокого кабинета.
Катрин отошла от окна, прочитала через моё плечо и негромко выдохнула сквозь зубы.
— Завтра в десять. Быстро.
— Очень быстро, — согласился я.
Стекло и контроллеры ещё можно списать на Аурелио, «Иберком» давит на поставщиков не первый месяц и даже не скрывается. Но таможня уже не его уровень. Чтобы остановить частный груз под нейтральным флагом, нужен человек, который звонит в министерство. А прокурор, вызывающий за сутки владельца крупной сети без возбуждённого дела, сидит ещё выше.
Подобное я видел на Земле. Наш конкурент однажды слишком громко заговорил с людьми, с которыми громко не разговаривают, и за месяц к нему пришли пожарные, налоговая, санэпидемстанция и трудовая инспекция. В России это называли просто: пришли все сразу. Компанию никто не пытается убить одним ударом, потому что его можно отбить и потом гордо рассказывать об этом журналистам. Её топят в мелочах, каждая из которых не смертельна, но вместе они не оставляют времени ни на что другое.
Сейчас перед нами первые две такие мелочи, а значит, остальные уже в пути.
— Кто ещё знает про повестку? — обернулся я к Марии.
— Курьер оставил в приёмной, я сразу забрала. Матео пока не в курсе.
— Ему я скажу сам. И предупреди всех, сегодня никто не уходит домой.
— Всех?
— Программистов, модерацию, обе смены. Ночные часы оплачу втройне. Кому никак нельзя остаться, пусть подойдёт ко мне, отпущу. Остальных я прошу, так и передай.
Мария поднялась, на ходу доставая блокнот.
— А Матео?
— Матео ко мне. И найди Еву, пусть приезжает.
Когда она вышла, по карнизу застучали тяжёлые капли. Дождь, весь день лениво накрапывавший, наконец взялся за дело.
Катрин опустилась на подлокотник моего кресла.
— Что делать мне?
— Помнишь, как в армии разбирали вражеские операции? Не одну атаку, а всю кампанию целиком.
— Мы рисовали стрелки на карте, пока их не становилось слишком много.
— Вот этим и займёмся. Только вместо карты у нас будет Вида.
Захар явился через двадцать минут, в мокрой куртке поверх клетчатой рубашки, выслушал меня стоя и провёл ладонью по седому ёжику.
— На таможне у меня есть человек, служили вместе. Кто подписал распоряжение, узнаю. С прокуратурой хуже, там никого.
— Прокуратуру оставь Еве.
— Понял. Охрану на ночь удвою. Полон дом уставших и злых людей, для провокации лучше момента не найти.
Он ушёл, а я спустился к программистам.
Обычно к этому часу Рубен щёлкал выключателем у двери, и весь ряд ламп над серверной гас разом. Сегодня в зале было светло. Тео на коленях тянул под столом новый кабель, а Рубен вполголоса материл принтер, зажевавший бумагу.
Матео сидел в своём углу, и по его вскинутой голове я понял, что Мария до него всё-таки дошла.
— Пойдём наверх.
У себя я налил ему чаю и положил перед ним повестку. Матео прочитал её, и уши у него медленно налились пунцовым.
— Меня? Сеньор Виктор, я в жизни не разговаривал с прокурором.
— Я тоже. По крайней мере, в этой.
Шутка пролетела мимо. Чай в его кружке мелко дрожал.
— Что я ему скажу?
— Правду. Почти всю. — Я подвинул к нему блокнот. — Всё, что касается кода, серверов и модерации, ты знаешь лучше всех в этом здании. На такие вопросы отвечай подробно, можешь даже прочитать ему лекцию, прокуроры это любят.
— А если он спросит про деньги?
— Финансами и договорами занимается генеральный директор, то есть я. Так и говоришь: этот вопрос к генеральному директору, я готов предоставить его контакты.
— А если спросит почему?
— Потому что ты программист и терпеть не можешь бумаги. Это даже не ложь.
Он слабо улыбнулся.
— И ещё. «Не знаю» тоже ответ. Если путаешься, говори «не знаю» или «не помню». Начнёшь сочинять на ходу, он это почует.
Матео вывел в блокноте печатными буквами: «НЕ ЗНАЮ ТОЖЕ ОТВЕТ».
Я смотрел на его лохматую макушку. Легенду о мальчике-гении, который сам написал сеть и сам ею владеет, мы придумали, когда Виду никто не принимал всерьёз. Тогда она работала безотказно. Теперь против нас играют люди, которые проверяют каждую красивую историю на прочность, и начали они с самого тонкого места.
Каблуки Евы простучали по лестнице в начале девятого. Она вошла, стягивая зубами перчатку с левой руки, правую по привычке держала в кармане плаща.
— Ради праздника ты бы меня не звал. Рассказывай.
Я рассказал. Ева слушала, постукивая ногтем по подлокотнику.
— Прокуратура столичного округа, — протянула она. — Там сидит Окампо. Я несколько раз ходила к нему, когда судилась с Гильермо. Всегда он обещал разобраться и ничего не сделал, потому что в приёмной сидел адвокат дэ Мачадо. Он не злодей, просто флюгер. И раз он вызвал Матео, значит, где-то подул очень сильный ветер.
— Матео нужен адвокат.
— Очень хороший адвокат, и такой, кто не работает ни на кого из тех, кого мы обидели. А мы обидели почти всех. — Она раскрыла левой рукой записную книжку. — Есть один. Старый, вредный и дорогой. Вёл дела моего отца, и Гильермо так и не смог его перекупить. Правда, ему за семьдесят, он уже спит.
— Разбуди.
Ева усмехнулась.
— Вот за это я тебя и люблю.