Страница 38 из 73
Глава 9
Гранатовая улица
Гранатовая ожила резко.
Весь день дом простоял тёмным и тихим. Дождь ровно шумел по черепице, в водосточных трубах гудела вода, и казалось, что за старыми стенами никто не живёт. Потом во двор въехала машина, хлопнула дверца, и дом разом проснулся. По коридорам заспешила прислуга, в окнах один за другим зажглись жёлтые прямоугольники, а в дальней комнате кто-то торопливо загремел каминной решёткой.
Вошёл Ольмо. Кинул окроплённый дождём пиджак на вешалку и прошёл через комнату, оставляя на натёртом паркете мокрые следы. Дипломат бросил на стол, не глядя, и одним движением распахнул бар.
Достал одну бутылку, покрутил, открыл, понюхал и поморщился. Достал вторую. Вытянул пробку, втянул носом запах и удовлетворённо кивнул. Плеснул себе в бокал на два пальца.
Рикардо Ольмо был единственным в пятёрке без приставки к фамилии. Нефтяной магнат с востока давно перестал переживать по этому поводу. Все кто участвовал в игре знали, как высоко он взлетел и как потерял статус. Формально он вообще не принадлежал к семье, но управлял её активами, поэтому администрация и не могла дать ему статус, без подтверждения дохода и пользы обществу.
Сев за стол, он стал ждать остальных, наслаждаясь терпким бренди, кусающим язык. Камин только разгорался. Сырые поленья шипели, пускали пену на срезах и неохотно занимались огнём. Прислуга поставила на стол четыре бокала и исчезла, так и не спросив про пятый.
Аурелио прибыл следом. Пиджак снимать не стал, лишь смахнул с плеч капли, сел и ослабил галстук. Тонкую папку положил рядом, карандаш сверху, параллельно краю. По этим двум предметам его можно было узнать в любой комнате Фаворы.
— Привет, Ольмо, — кивнул он. — Ну и погодка. Того и гляди смоет мою бедную Фавору.
«Мою» он произнёс без тени иронии. Над крышами этого города мигали красные огни его ретрансляторов, и каждый звонок в столице проходил через его железо. В каком-то смысле он имел право так говорить.
— И не говори, — прокряхтел Ольмо.
Бенхамин и Марио вошли с промежутком секунд в десять. Владелец «Эвенто» явился с мокрым зонтом, который так и не доверил прислуге в прихожей и теперь пристраивал у камина. Марио вошёл неторопливо, стряхивая капли с серебристых волос и оглядывая комнату светлыми, всё замечающими глазами.
Бенхамин сел, скользнул взглядом по четырём бокалам и сразу нахмурился.
— По какому поводу собрание? — подозрительно спросил он. — И как долго нам ждать Тайрона? Уже пять минут шестого. Я ваши лица вижу чаще, чем семью.
— Тайрона не будет, — сказал Ольмо.
Все замерли.
Никто не позволил себе эмоций. Марио не донёс бокал до губ. Аурелио, успевший взять карандаш, медленно положил его обратно. Бенхамин застыл с наполовину стянутой перчаткой. Пятёрка собиралась в этой комнате не первый год, и каждый за столом понимал простую вещь: если одного из пятерых не позвали, это не простая забывчивость.
Никто не спорил, думали, быстро и молча, каждый о своём.
В тишине громко треснуло полено.
— Давно пора, — наконец отмер Бенхамин и довольно улыбнулся. — От него никакого толку.
— Не так резко, — оборвал его Ольмо. — Тайрон нам не враг. Конкурент, но он один из нас. Просто его методы… они специфичны.
Он покачал бокал, разглядывая, как бренди тяжело стекает по стенкам.
— Я не вижу пользы в нашем сотрудничестве. Лишь вред.
— Я сказал то же самое, — произнёс Бенхамин, подняв бровь.
— Ты сказал это грубее.
— Я сказал это короче.
Ольмо не удостоил его ответом.
— Если ты собрал нас, значит, есть идеи, — степенно произнёс Марио и наконец сделал глоток. — Выкладывай. И я не хочу больше зелени, мне нужно мясо.
— Какой ты… — покачал пальцем Аурелио и хохотнул.
— А как иначе это назвать? — развёл руками Марио. — Все это не более чем детский сад.
— Сам знаешь почему так происходит, — ответил Ольмо. — С одной стороны правительство, президент фигура верховная, но не основная, правила нерушимы. С другой стороны Тайрон, это его сын.
Он поставил бокал на стол.
— С Тайроном у нас действительно связаны руки. Кто из нас поступил бы иначе, если речь идёт о семье? — Марио обвёл взглядом стол и сам себе кивнул. — Вот-вот. Но тем временем мальчишка нагадил почти всем. Он непредсказуем, как бык на корриде.
— Бык чаще проигрывает, чем побеждает, — заметил Бенхамин. — А тебя он хорошо на место поставил с тем иском.
Две с лишним тысячи подписей. Эту историю в деловых кругах Фаворы помнили до сих пор, и Марио это прекрасно знал. Складки у его рта на мгновение стали глубже.
— Случайность, — отмахнулся он.
— Парень собирает свой круг, — сказал Ольмо. — Он умён, а мы слишком долго делали ему скидки.
Он начал загибать пальцы, неторопливо, как считают чужие долги.
— У него уже крепкая связь с дэ Леоном.
Марио при этой фамилии едва заметно поморщился. «Леон-Моторс» и «Денто-Моторс» делили одни и те же дороги.
— Он часто бывает у дэ Граса. Не говоря уже о дэ Гарро, который таскает его фамилию на каждый эфир. Машины, деньги и, если сенатору повезёт, власть. Это становится опасным.
Ольмо поднялся, снова подошёл к бару и плеснул себе бренди. Постоял, глядя на огонь, который наконец взялся за поленья всерьёз.
— Мы должны выработать новые меры противодействия.
— Не говори как на собрании акционеров, — поморщился Бенхамин. — Нам просто надо утопить мальца, и делу конец.
— Если упростить, то да. — Ольмо обернулся и неодобрительно посмотрел на Эспарсу. — Силовой подход по-прежнему остаётся крайней мерой. Я думаю, мы можем обойтись без убийства.
Слово упало на стол тяжело, как недавно упал дипломат. Никто его не поднял, но никто и не возразил. Марио смотрел в бокал, Аурелио поправил карандаш, Бенхамин наконец стянул вторую перчатку. За этим столом не было людей, которых пугали слова. Здесь пугались только цифр.
— Я прикинул, что может каждый из нас, и написал инструкции, — продолжил Ольмо. Он вернулся к столу и щёлкнул замками дипломата. — Моя служба безопасности собрала всю необходимую информацию.
Он достал три плотных серых конверта без единой надписи и разложил их перед гостями так, как сдают карты.
Бенхамин вскрыл свой первым. Пробежал глазами первую страницу, перевернул, вернулся к началу. Брови у него медленно поползли вверх.
— Да ты никак зол, — прокомментировал он прочитанное.
Ольмо не ответил.