Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 34 из 73

— Книжная мудрость от давно умерших людей тебе не поможет, милая.

— Это сказал папа.

Симона открыла рот и закрыла. Габриэль действительно мог так сказать, и, что хуже всего, наверняка говорил это дочери в каком-нибудь из их долгих разговоров у камина, куда Симону не звали. Возразить на это, не затронув мужа, было нельзя, а задевать Габриэля перед дочерью она не станет никогда, даже когда он неправ.

В холле повисло молчание, и в эту тишину ворвался звонок у входной двери.

Карла вздрогнула и отпустила перила. Симона мельком взглянула на часы на каминной полке, позволила себе едва заметную улыбку и пошла открывать сама, опередив горничную, которая уже спешила из глубины дома.

Генри стоял на пороге в темном влажном пальто. В каждой руке он держал по букету, завёрнутому в хрустящую бумагу, и улыбался той открытой американской улыбкой, которая поначалу казалась Симоне немного простоватой, а теперь вызывала только тёплое одобрение.

— Сеньора дэ Леон. — Он склонил голову и протянул ей первый букет, тяжёлые кремовые розы с тёмной зеленью. — Простите за поздний визит. Проезжал мимо цветочной лавки и не смог удержаться.

— Генри, какой вы внимательный. — Симона приняла цветы и с удовольствием втянула их тонкий прохладный аромат. — Святая дева Мария, вы промокли, проходите, не стойте на ветру.

Второй букет предназначался Карле. Белые пионы, пышные, явно привезённые издалека, потому что в Валентии в это время года их не найти. Генри протянул их через порог.

— Это тебе. Я помню, что ты говорила про пионы.

Карла взяла цветы и улыбнулась ровно настолько, насколько требовали приличия.

— Спасибо, Генри.

Симона за его спиной сделала большие глаза и чуть заметно кивнула на гостя. Смотри, мол, и улыбайся, вот какой жених. Приехал без звонка, но с цветами, и не на пару минут между встречами, а потому что соскучился.

Карла посмотрела на мать, потом на пионы у себя в руках, и вдруг побледнела.

— Что-то мне нехорошо, — пробормотала она и приложила ладонь ко лбу. — Простите. Я, наверное, перегрелась в горах.

— Тебе принести воды? — встревожился Генри.

— Нет, не надо. Я просто прилягу.

Она развернулась и пошла вверх, быстро, почти бегом, прижимая букет к груди. Симона проводила её взглядом и повернулась к гостю с самой любезной улыбкой.

— Девочка устала, Генри. Столько всего навалилось за эти дни. Оставайтесь на ужин, Габриэль будет рад.

Дверь в комнату Карла захлопнула за собой ногой.

На комоде у окна, на туалетном столике и на подоконнике стояли четыре вазы с цветами. Розы, лилии, снова розы и какие-то голубые колокольчики, названия которых она так и не запомнила. Генри присылал их через день все последние две недели, и горничные с умилением расставляли букеты в её комнате, а мать каждый раз заглядывала, чтобы полюбоваться. От густой смеси запахов в комнате было нечем дышать.

Карла фыркнула, распахнула окно настежь, и в лицо ударил холодный сырой воздух. Внизу темнел сад, где-то у ограды шумели под ветром кипарисы.

Пионы полетели вниз первыми. За ними отправились розы из ближней вазы, потом лилии, потом вторые розы, с которых капала на подоконник вода. Колокольчики она швырнула вместе с вазой и даже не стала слушать, разбилась та о дорожку или нет.

Потом Карла рухнула на кровать лицом вниз, уткнулась в подушку и закричала. Долго, во весь голос, так, чтобы подушка глушила звук. Она колотила по покрывалу кулаками и пинала матрас ногами, пока не сбилось дыхание.

Список банков Мария принесла ещё днём, до звонка Элиаса, и к вечеру он сократился до двух претендентов. Остальные пять банков, как она и предупреждала, соглашались разговаривать только под залог фабрики, а закладывать здание, в котором работает Вида, я не собирался ни при каких условиях.

Оставался другой залог, который банки в Валентии уважают куда больше, и этим залогом была фамилия.

Из двух банков я выбрал старый, из тех, что кредитовали ещё отцов-основателей, когда страна выбиралась из кризиса. Мария договорилась о встрече на конец дня, за час до закрытия, когда управляющий уже не принимает посетителей и может позволить себе разговор без спешки.

Здание стояло в старом центре Фаворы, на площади с фонтаном, и выглядело так, как полвека назад было принято строить храмы денег: колонны, широкие ступени, бронзовые двери высотой в два человеческих роста. Фонари на площади уже горели. Мария ждала у подножия лестницы, прижимая к груди толстую папку. Судя по тому, что из-под плаща у неё выглядывал домашний свитер, к банку она приехала прямиком от Хавьера.

— Успели, — выдохнула она вместо приветствия. — Я уже начала думать, что придется объяснять Бельтрану, где вы.

— Спасибо, что дождалась.

Мария скользнула взглядом по моему лицу, но расспрашивать не стала.

Захар остался в машине напротив входа. Швейцар в ливрее распахнул перед нами двери.

Внутри было прохладно и почти пусто. Под высоким сводом каждое слово отдавалось негромким эхом. У дальнего окна охранник уже опускал жалюзи.

Нас ждали, и молодой клерк с безупречным пробором проводил нас через операционный зал к лестнице, а оттуда на второй этаж, где ковровая дорожка глушила шаги и высокие окна выходили на площадь.

Управляющий, сеньор Бельтран, поднялся из-за стола нам навстречу. Невысокий, сухой, лет шестидесяти, с аккуратной седой бородкой и в очках без оправы. Посреди пустого стола у него лежала одна-единственная папка, и, судя по толщине, Мария прислала ему всё, что смогла найти.

— Рад видеть, сеньор дэ Фуэго. — Рукопожатие у Бельтрана оказалось сухим и вежливым, и по его тону было ясно, что он прекрасно помнит, с чьим сыном говорит. — Сеньорита. Прошу, садитесь. Кофе? Признаться, в этот час я сам уже на третьей чашке.

— Спасибо, не нужно.

Бельтран опустился в кресло и положил ладонь на папку.

— Я ознакомился с запросом. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Сумма, прямо скажем, необычная. Миллиард песо частному лицу, без залога недвижимости и без поручительства главы семьи. За тридцать лет в этом кабинете я выдавал такие суммы, но не людям вашего возраста.

— А людям с моей фамилией?

Бельтран чуть улыбнулся краем рта.

— Людям с вашей фамилией я выдавал и больше.