Страница 27 из 73
Название района мало кто называл, так как оно есть. Местные говорили «у фабрик», таксисты говорили «за мостом», а в полицейских сводках писали просто номер округа. Когда-то, лет сто назад, с этих холмов действительно открывался хороший вид на реку и старый город. Потом вдоль берега выросли заводы, трубы закрыли реку, и от красивого вида осталось только название. Мне оно нравилось.
— Неплохой выбор, — отозвался я.
— Неплохой. Особенно по нынешним ценам, там всё стоит как подержанный автомобиль. — Армандо помолчал, и следующую фразу произнёс уже без улыбки в голосе. — Я человек терпеливый, ты знаешь. Но мне хотелось бы понимать, когда начнётся движение.
Вопрос был вполне справедливый. Вложивший деньги инвестор имеет право спросить, когда они начнут работать. Особенно если вложил их по совету девятнадцатилетнего мальчишки, которого половина Фаворы ещё недавно считала пустым местом.
— Скоро.
— Это растяжимое понятие, юноша.
— Достаточно скоро, чтобы вы успели заработать, и достаточно не сразу, чтобы остальные не успели за вами.
На том конце раздался довольный смешок.
— Ладно. Мне нравится, как ты отвечаешь. Тайрону передавай привет. Или лучше не передавай, он расстроится, что я звонил тебе, а не ему.
Он положил трубку первым. Я отставил пустую чашку, и Катрин, которая всё это время сидела на подоконнике и что-то листала в телефоне, подняла на меня глаза.
— Дэ Грас?
— Он самый.
— Хочет похвастаться содержимым кошелька, или наоборот?
— Скорее напомнить о том, что в нем должно что-то лежать.
Она хмыкнула и вернулась к телефону, а я запрокинул голову и уставился в потолок.
Армандо вложился всерьёз. Габриэль, судя по всему, вложился тоже или вот-вот вложится. Наверняка подтянутся и другие, потому что такие люди редко ходят на охоту в одиночку, и через месяц-другой о Буэнависте начнут шептаться. А я сижу посреди этого района на старом заводе и не владею вокруг ни одним квадратным метром, кроме того, на котором стоит мой стол.
Красиво, ничего не скажешь. Подарил союзникам золотую жилу и остался с лопатой в руках.
Если район пойдёт в рост, то из-за Виды, из-за людей, которые здесь работают, и из-за того, что я собираюсь сюда притащить. Отдавать весь пирог другим только потому, что у меня в нужный момент не оказалось свободных денег, глупо. Землю надо брать сейчас, пока за неё просят как за пустырь, а не через полгода, когда каждый владелец покосившегося сарая вдруг вспомнит, что он стоит на «перспективном направлении».
Проблема в том, что свободных денег у меня нет. Всё, что приносит Вида, уходит обратно в Виду, в фабрику, в навигатор, в фонд, в людей. Вифоны кормят производство.
Значит, придется брать кредит.
Я снял трубку внутреннего телефона.
— Мария, зайди, пожалуйста.
Она появилась через минуту. Судя по вчерашнему наряду, вечер с бульоном и Хавьером, затянулся.
— Мне нужны деньги, — сообщил я.
— Всем нужны, — не моргнув глазом ответила Мария. — Сколько и на что?
— Много и на землю. Собери мне первые варианты кредитования. Банки, условия, под что дают, кто сейчас вообще согласится с нами разговаривать. Пока без деталей, просто картину.
Мария вытащила карандаш из-за уха и записала.
— К вечеру будет черновик.
— Спасибо. И позови Беллу.
Белла пришла с папкой эскизов, прижатой к груди, и остановилась у двери, ожидая, что сейчас ей снова закажут логотип или рекламный макет. За эти месяцы она стала заметно увереннее, но в мой кабинет по-прежнему входила как ученица в кабинет директора.
— Садись, — я кивнул на стул. — Логотип не нужен. Будем делать кое-что масштабнее. Район.
— Какой район?
— Буэнависта.
Белла моргнула и покосилась на меня с подозрением, решая, шучу я или нет.
— Сеньор Виктор, я не архитектор.
— Ты дизайнер. Архитектора я найду потом. А сейчас мне нужен человек, который умеет создавать то, о чем будут говорить. А я знаю только одного человека, и это ты.
Щёки у неё порозовели, и Белла прикрыла улыбку ладонью.
Карту района Мария раздобыла ещё в те дни, когда мы оформляли бумаги на завод. Большая, на нескольких склеенных листах, с кадастровыми номерами и пометками земельного управления, она с тех пор пылилась в шкафу. Мы расстелили её на столе для переговоров и прижали края чем пришлось: пепельницей, степлером, двумя кружками и тяжёлым справочником. От листов пахло старой бумагой и типографской краской, так и не выветрившейся за годы в шкафу.
Сверху Буэнависта выглядела совсем не так, как с земли. Это был унылый промышленный пригород с облезлыми фасадами, лужами на разбитом асфальте и редкими фонарями. На карте же проступала форма. Район лежал на пологом склоне между рекой и холмами, улицы спускались к воде почти правильным веером, а вдоль берега тянулась широкая полоса заводских территорий, половина из которых, если верить пометкам, давно стояла брошенной.
— Мы здесь, — я ткнул пальцем в прямоугольник у края промзоны.
Белла склонилась над картой. Вытащила из папки карандаши и разложила рядом в ряд.
— А это что? — Она показала на длинное пятно у самой воды.
— Склады. Часть уже купил дэ Грас.
— А вот здесь?
— Бывшее трамвайное депо.
Белла задумчиво постучала карандашом по губам.
— Тогда отсюда надо начинать. — Она провела ногтем по линии берега. — Если склады снести или переделать, к реке появится выход. Набережная. Люди любят ходить вдоль воды, это всегда работает. А вот тут, — карандаш переместился выше, к пустырю между двумя кварталами, — можно сделать сквер. Или даже парк, места хватит.
Я смотрел, как под её пальцами на старой кадастровой карте понемногу проявляется что-то живое.
— Главную улицу я бы вела отсюда, от моста, прямо к фабрике, — продолжала она, увлекаясь. — Первые этажи под кафе и магазины, широкие тротуары, деревья. Чтобы человек вышел из машины у моста и сразу понял, что попал в другое место.
Именно этого я и хотел.