Страница 10 из 73
— Мы собрали все телефоны, которые сейчас готовят к выпуску в Валентии и соседних странах. Одиннадцать моделей, включая нашу. — Он говорил быстро. — Внутри они почти одинаковые. Одни и те же заводы плат, одни и те же экраны, похожие батареи, потому что других на рынке попросту нет. И снаружи тоже одинаковые. Плоский брусок, экран сверху, кнопки снизу. У кого-то чуть толще, у кого-то чуть дешевле. Покупатель будет стоять у прилавка и не поймёт, чем один отличается от другого.
Аурелио видел эти модели в сводках снабжения, и половину из них собирали на тех же линиях, куда «Иберком» ставил собственные заказы. Когда начинка у всех одна, выигрывает тот, у кого ниже цена.
— И что вы предлагаете?
— Мы три недели провели в Японии. — Дизайнер снял крышку с коробки. — Там рынок устроен иначе, и одна модель продается лучше всех остальных.
Он достал аппарат и положил его на стол перед Аурелио.
Телефон оказался короче обычного, почти квадратный, в тёмно-синем глянцевом корпусе с небольшим круглым окошком наружного экрана. Аурелио взял его в руку. Весил он чуть больше, чем казалось на вид, и сидел в ладони удобно.
— Откройте, — попросил дизайнер.
Аурелио поддел верхнюю половину большим пальцем. Петля шла с лёгким сопротивлением, а в конце хода крышка сама встала на место с сухим отчетливым щелчком. Внутри оказались два прямоугольника. Сверху экран, ощутимо крупнее, чем у тестового аппарата, снизу клавиатура с подсветкой.
В переговорной стало тихо, и даже снабженцы, видевшие прототип не в первый раз, перестали шуршать бумагами.
— В Токио такие носят все, — продолжил дизайнер, понемногу воодушевляясь. — Школьники, офисные служащие, домохозяйки. Экран в кармане закрыт и не царапается. Телефон короче и помещается куда угодно. Батарею можно разнести на обе половины, поэтому толщина не бросается в глаза. А этот щелчок…
Он замолчал, подбирая слово, и Ибаньес закончил за него:
— Этот щелчок люди запоминают.
Аурелио закрыл крышку и несколько раз повторил движение, прислушиваясь к звуку. Щелчок и правда был хорош, короткий, плотный, с едва уловимым металлическим отзвуком петли. Такой звук хочется повторить.
Про батарею он отметил отдельно. Толщина была единственным, что всерьез его беспокоило с самого начала. В раскладушке этот недостаток исчезает.
Он опустил прототип на столешницу и сложил руки на груди.
— В Валентии таких нет?
— Ни одного, — ответил Ибаньес. — И в соседних странах тоже. Мы проверили.
— Значит, мы будем первыми.
— Будем. Это необычно, сеньор дэ Сепеда, и может вызвать фурор. Вифон все уже видели. Такого не видел никто.
Аурелио посмотрел на прототип ещё раз. Синий глянец отражал свет ламп. Мальчишка задал стране образец того, как выглядит смартфон, и все, кто пришел следом, послушно его скопировали.
— Где мы сейчас?
— Прототип готов, это третья итерация. — Ибаньес открыл свою папку. — Петлю японцы нам продали вместе с оснасткой, наружный экран делаем здесь. Заводы подтвердили первую партию, двести тысяч штук, с возможностью удвоить в течение месяца..
Заведующий розницей, до сих пор молчавший, придвинул к Аурелио ещё одну папку.
— Первые материалы здесь, сеньор. Ролик на тридцать секунд для телевидения и серия для прессы. Главный кадр везде один. Человек открывает телефон одной рукой, и звучит щелчок. Больше в ролике почти ничего нет.
Аурелио пролистал раскадровку с девушкой на террасе кафе, мужчиной в деловом костюме у входа в метро и парнем на мотороллере. У всех в руке новый аппарат, у всех одно и то же движение большим пальцем. Просто и понятно, без длинных объяснений про мегапиксели и память.
— Прилавки?
— Все точки получат аппараты в первый день, — ответил заведующий. — Витрины переоформляем под запуск. Покупатель приходит за сим-картой, а видит на стойке телефон, которого нет ни у кого из его знакомых.
Аурелио сделал ещё одну пометку, аккуратно отложил карандаш и снова взял прототип. Пластик успел нагреться от его ладони.
Отбирать у Вифона звание самого умного телефона бессмысленно, да и незачем. «Иберкому» достаточно продавать аппарат, который не похож ни на один другой, и за такую вещь покупатель охотно переплачивает.
— Мессенджер ставим на все аппараты, — распорядился он. — Сеть доводите как можно скорее, людей берите где хотите, бюджет я подпишу. Рекламу показать мне до конца месяца. Дату запуска пока никому.
Ибаньес кивнул и начал собирать папки.
Молодой дизайнер так и сидел, не решаясь протянуть руку за прототипом. Аурелио заметил это, открыл телефон ещё раз, дослушал щелчок и только после этого вернул ему аппарат.
— Хорошая работа.
В офис мы с Катрин добрались к девяти. Внутри пахло свежим хлебом. Эстелла начинала печь с шести, и к нашему приезду запах успевал расползтись по всему первому этажу, пробираясь даже в серверную. Кто-то из модераторов нёс к себе на этаж тарелку с ещё тёплыми булочками, прижимая к ней локтем стопку распечаток.
День начался с обычного обхода. Я заглянул к модерации, где старшая смены коротко доложила, что ночь прошла спокойно, если не считать двух десятков новых аккаунтов, которые рекламировали одну и ту же контору мошенников. Оттуда я прошёл к программистам. Матео сидел, уткнувшись в монитор, и махнул мне рукой, не поворачивая головы. Паскаль с Тео спорили у доски о какой-то схеме, а Лунтик в дальнем углу сидел в наушниках.
Захар встретил меня у поста охраны со списком гостей на день.
— Хавьер звонил, — добавил он. — Рвется на работу.
— И что ты ему ответил?
— Что пока с вами госпожа Катрин.
— Он успокоился?
— Не сказать, что сильно, — усмехнулся Захар. — Но этого достаточно.
Дальше меня ждали бумаги, и я два часа подписывал договоры, согласовывал счета, отвечал на письма и сверял сметы с тем, что обещали поставщики неделю назад. Катрин заняла кресло возле окна и изредка поглядывая на двор. Мария за своим столом негромко спорила по телефону с кем-то из таможни Сарды.
Офис работал без суеты. Каждый знал, чем занят, и никто не бегал ко мне с вопросами, которые мог решить сам. Ради этого я и строил компанию. Сейчас, после происшествия с Мачадо, эта деловая тишина действовала отлично.
Ева появилась в обед.