Страница 37 из 73
После вопля старика, зал на секунд замер. Тотальная, полная тишина. Которая прекратилась, когда молодая девушка обратила руку когтями, вспоров брюхо своего хозяина. Тот, уже заорав от боли, хлестнул по ней тёмной нитью, от которой та сумела уклониться — та снесла голову зазевавшемуся зрителю. А потом ещё один парень, что до того играл роль его свиты, выстрелил бывшему хозяину в голову.
За считанные мгновения зал стал местом кровавой бойни. Бывшие господа и их присяжники ожесточённо убивали друг друга. Некоторые пытались просто вырваться отсюда и убраться подальше. Но основная масса рвала друг другу глотки.
— Занятно ты придумал, не спорю. Гладиаторские бои — отличное развлечение. Но кем и как ты собираешься править? Сам же сказал, что это твоя земля.
Звучало вполне рационально. Вот только вести светские беседы, пока внизу режут друг друга, я не собирался. Тем более что буквально только что, все они стали моей ответственностью.
Внутри полыхнула ярость. Могучая и с трудом сдерживаемая. Сила хлынула в горло. Ощущение было странным. Словно всё окатило вязкой расплавленной смолой.
— ПРЕКРАТИТЬ!
По залу будто прокатилась буря. Зазвенели стёкла. Тощего парня, который прижимал к полу собственного хозяина, снесло в проход вместе с этим самым хозяином. Ещё с десяток рухнули там, где стояли.
— Убийства запрещены. Всем. Рабам, господам, слугам и гостям. У кого есть претензии — получит разбирательство. Честное и по существу. Кто продолжит резню — умрёт. Моё слово.
Зал молчал и переваривал, ошеломлённо пялясь на меня. Стонали раненные. Корчился в судорогах парень между рядами, недавно схлопотавший заряд картечи.
А несколькими ступенями выше, широкоплечий мужчина в разодранном пиджаке продолжал сдавливать горло противника. Как будто и не слышал только что ничего.
Он был не из бывших «слуг». Те, как правило стояли подле своих господ. Этого я помнил — он точно сидел на стуле. Потому смягчающие обстоятельства у него тоже отсутствовали.
Нить сорвалась с пальцев сразу же, как я его идентифицировал. Хлестнула по спине, рассекая нарушителя надвое.
Всё произошло настолько стремительно, что ещё миг он так и оставался на месте. Даже голову повернуть попытался. В следующую секунду отпала его правая рука. А потом отвалилась и вся верхняя часть туловища.
— Занять круговую оборону! Спиной к спине и до конца! Отставить резню, оболтусы! ОТСТАВИТЬ!
Я чуть было не ударил вновь. А потом заметил, кто это. Всё та же самая старушка с кинжалом. Вскочив на ноги, крутилась на одном месте, смотря по сторонам.
— Ба, всё уже, всё. Сядь. Никто не воюет.
— Какое не воюет? Вон, цельный легат командует! Золотая Эпоха вернулась!
— Да усадите уже её кто-нибудь… Нас же всех казнят…
Надо будет потом поинтересоваться, о какой это Золотой Эпохе речь и почему зрители уже дважды вспоминали термины, которые на автомате ассоциировались с Римской империей.
— Эпоха правления духоглядцев, — зазвенел в голове голос Беатрис. — Они Рим когда-то и основали. Почему думаешь у Ромула с Ремом волчица была? Не только кошки разумными бывают.
На миг я натурально остолбенел. Даже ярость внутри как-то поутихла. Новости о том, что вторая мировая война спровоцирована противостоянием шаманов с духоглядцами, сама по себе была шокирующей. Но я почему-то даже не задумывался, что всё это должность тянуться до самых древних времён. Буквально к истокам современной цивилизации.
Наверное я бы ещё про всё это подумал. Но прямо сейчас на меня пялился весь зал. Готовый в любой момент сорваться и опять погрузиться в кровавую бойню.
— Отныне вы все ходите под моей рукой. Любая моя команда должна выполняться беспрекословно. Всё, что касается ваших старых договорённостей и схем, обсудим. И поменяем.
Как по мне, слова складывались во фразы очень ловко. Однако, на последней я запнулся. С трудом представлял, как с ними всеми разбираться. Впрочем, снаружи двадцать первый век. Решения должны соответствовать.
— Запишите мой аккаунт в Телеграме. Со всеми вопросами и пожеланиями пишите туда.
— Челобитные подавать в письменном виде, мурр, — Беатрис с плеча оглядела притихший зал. — Начинать со слова ПОВЕЛИТЕЛЬ. Заканчивать дарами.
Оболенская наблюдала за всем этим, чуть склонив голову набок.
— Неплохо. — признала она. — Но ты слишком распустил своих личных холопов.
— Будешь дерзить, мы тебя саму на ленточки распустим, мурр. Никакой икоркой не откупишься.
Трое телохранителей Оболенской уже спустились. Выстроились полукругом за своей госпожой, рассматривая всю нашу компанию с изрядным удивлением.
— Мой боец дрался сегодня за Пажевского. Услуга была оказана в долг. Расплатиться он не успел, а после проигрыша стало и нечем. Осталась только жизнь. Её я и забрала.
Анна говорила, смотря на меня. Я же машинально покосился в сторону мёртвого троедушника. Это объясняло его силу и уверенность Пажа в победе. Правда никак не помогало понять поведение самой блондинки.
— То есть Яков был твой?
Слова у меня вырвались рефлекторно. Сама духоглядка пожала плечами.
— Был. Но сегодня ты его списал.
— Присягу-то… — седой дед, тот самый, что первым воткнул клинок в спину хозяина, мял в руках окровавленную тряпку. — Присягу с нас брать будешь, златоокий? Кому мы теперь…
Договаривать он не стал. И так было понятно. Кому мы теперь принадлежим — вот что он спрашивал. После ошейника — попробуй отвыкни за один вечер.
— Не буду. Рабы мне ни к чему. Я потребовал вашу свободу не для того, чтобы нацепить ошейник.
Секунду стояла тишина. А потом в потолок ударил рёв. Орала прислуга, кричали недавние рабы, кто-то стучал по пластиковым сиденьям. Седой дед смотрел на меня, как будто узрел восьмой чудо света.
— Половина зала готова носить тебя на ручках, хозяин. Вторая уже прикидывает, сколько заплатят за твою головушку. Ну а женщины жаждут встать на коленочки.
Господская часть публики вежливо помалкивала и старательно делала вид, что их ситуация никак не касалась. Эти только что потеряли почти всё — попробуй проживи, когда челядь больше нельзя держать на цепи.
Дальше всё покатилось само. Раненых потащили к выходу, мёртвых начали складывать в штабели. Кто-то тихо потянулся к дверям.
— Взять и просто отпустить… — Оболенская проводила взглядом ковыляющих к дверям. — В Москве тебя сочли бы сумасшедшим.
— Так мы не в Москве.
Духоглядка поморщилась. А ко мне подошёл распорядитель.