Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 98 из 146

Зерня и плевелы

Открывшийся в Риме в октябре 1962 года II Ватиканский собор изменил правило игры. 2500 епископов были созваны папой Иоанном XXIII под знаком открытости миру и диалога со всеми «людьми доброй воли». Некоторые епископы считали, что такая формулировка относилась и к франкмасонам. 6 декабря 1962 года монсеньор Мендес Арсео, епископ Куэрнаваки (Мексика) призвал к упразднению автоматического отлучения от Церкви, мешавшему христианину — некатолику присоединяться к Церкви.

В ходе II собора наметился импровизированный диалог с ложами. Так, французский епископат делегировал монсеньора Пезерила, второго епископа Парижа, для встречи с Великим Магистром Великой французской Ложи Пьером Симоном. В Германии немецкий епископат, находившийся на протяжении всего Собора в авангарде, начиная с 1974 года, предпринял серию переговоров с ложами, особенно с Великой единой франкмасонской Ложей Германии.

Все эти формальные и неформальные беседы выявили две очевидные стороны: с одной стороны, франкмасонство было настолько же раздутым, насколько и разделенным, и «сколько было франкмасонов, столько же было и разновидностей франкмасонства». С другой стороны, прежние претензии, которые предъявляла Церковь ложам — тайна, клятва, заговор, сатанизм — были отныне лишены своей актуальности. Не должна ли была Церковь ввиду всех этих изменений смягчить свою позицию в отношении франкмасонов? Или, по меньшей мере, отказаться от отлучения вступивших в ложи верующих?

Еще раньше в августе 1972 года предприимчивый отец Рике получил от кардинала Сепера, префекта Конгрегации Доктрины Веры, утешающее письмо: «Ваша интерпретация [канона 2335] отвечает истине: отлучение от Церкви касается исключительно масонских ассоциаций, занимающихся заговорами против Церкви и легитимной гражданской власти». В то же время консультант кардинала Сепера отец Миано констатировал, что ВФМЛ мыслила в том же направлении и не замышляла против Церкви никакого заговора.

И что? Была ли теперь католическая Церковь способна отличить один тип франкмасонства от другого? Отделить, как написано в Евангелии, пшеницу от плевел, иначе говоря, богобоязненные законные ложи «Великого Востока» от антиклерикальных лож? Это можно понять из письма того же Сепера, адресованного им 18 июля 1974 года президенту епископской американской Конференции кардиналу Кролу. Но, если префект Конгрегации Доктрины Веры утверждал, что вопрос отлучения от Церкви в каждом конкретном случае нуждался в особом рассмотрении, он открыто заявлял, что запрет на посещение лож продолжал распространяться на «всех церковнослужителей, монахов и членов светских институтов».

Та же осторожность прослеживалась и в опубликованной немецким епископатом после шести лет общих обсуждений торжественной, но негативной декларации. Конечно, в ней отводилось место определенному числу «контактов» между христианами и франкмасонами в плане борьбы за свободу, человеколюбие, дел милосердия, а также приверженности к символике и обязательствам соблюдения обрядов. Однако, несмотря на все эти составляющие возможного диалога, вердикт оставался непреложным: нельзя было одновременно принадлежать Церкви и быть франкмасоном.

Казалось, что между Ватиканом и многими Церквями Северной Европы образовывалась пропасть. Уже в 1966 году епископская скандинавская конференция решила (наперекор мнению курии), что обращенный в христианство франкмасон мог сохранять свое членство в ложе. В 1974 году епископы Англии и Франции постановили, что нельзя осуждать верующего человека, искренне убежденного в том, что его принадлежность франкмасонству не противоречит его верности Церкви; осудить его мог только сам епископ. В 1976 году епископат Квебека сделал то же самое…

В Риме такое положение дела вызвало беспокойство. Не могло быть и речи о том, чтобы франкмасоны были возведены в категорию «отделенных братьев», за что ратовал в своей книге в 1961 году адвокат Алек Меллор! В 1965 году дело «франкмасонства» подчеркнуто было передано секретариату по вопросам неверующих, а не секретариату, который занимался вопросами христианского единства. В декларации от 17 февраля 1981 года Конгрегация доктрины веры, отказавшаяся от знаменитого письма Сепера, восстала против некоторых «ошибочных и тенденциозных толкований». Она недвусмысленно заявила, что суд должны проводить не епископские конференции, а сам папа! А папа, разумеется, не одобрял двойную принадлежность Церкви и ложе, какой бы она ни была, и точка!

Не все было так просто. Невозможен был и возврат к прошлому. Даже папская Комиссия по пересмотру Кодекса канонического права придерживалась мнения о передаче самостоятельного решения по данному вопросу местным епископатам. На внутренних собраниях экспертов с различными точками зрения царила не предвещавшая ничего доброго какофония. Двойственность закрепилась надолго.