Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 85 из 146

«Все очень сильно беспокоились!»

Четверг, 10 октября 1962 год. Накануне официального открытия II Ватиканского собора в приходе Санта-Мария-дель-Анима вокруг кардинала Фрингса, которого папа назначил членом Соборного «председательства», собрались германоязычные епископы и богословы (немцы, австрийцы, швейцарцы и люксембуржцы). Фрингс поручил Ратцингеру организовать дискуссию и представить первые доктринальные схемы, которые готовились обсуждать отцы Собора. Такое свидетельство доверия было очень примечательным. Собор еще не начал свою работу, а скромный и застенчивый Йозеф Ратцингер уже успел стать «звездой».

В тот же вечер в посольстве Германии состоялся большой прием, который отнюдь не отличался праздничной атмосферой и на котором царила «некоторая неловкость», сразу бросившаяся в глаза Ратцингеру. Большинство присутствовавших на приеме епископов и богословов не скрывали своего пессимизма по поводу торможения работы Собора со стороны курии, которая контролировала дискуссионные схемы, невзирая на проповедуемое Ианном XXIII аджорнаменто. Они также констатировали, что выборные списки епископов различных соборных комиссии были полны неизвестными бюрократами и послушными наблюдателями. Чувствовалось, что курия надеялась на непродолжительность собора и на то, что в ходе него будет лишь голосование по пресным текстам и грандиозные церемонии. В своих воспоминаниях Ганс Кюнг писал: «Шеню, Конгар, Даниелу, Любак, Ранер, Ратцингер, Шил-лебикс — все очень сильно беспокоились!»

На следующий день 11 октября 1962 года все собрались в базилике Святого Петра на торжественное открытие II Ватиканского собора. Около трех тысяч кардиналов, патриархов, архиепископов, епископов, главных аббатов и настоятелей религиозных орденов, не католических наблюдателей, экспертов, дипломатов и журналистов присутствовали на этом необычном Богослужении, которое транслировали все европейские телеканалы, и которое с великой пышностью вводило Католическую Церковь в новую стадию ее двухтысячелетней истории.

Любопытно, но эта впечатляющая церемония сильно не понравилась молодому Ратцингеру, как своей нескончае-мостью (семь часов кряду!), так и своей формалистской и неестественной литургией. «Нормально ли то, — писал он позже, — что две тысячи пятьсот епископов […] вынуждены были молча созерцать литургию, на которой за исключением проводивших Богослужение священников, можно было услышать лишь хоры Сикстинской капеллы?» Почему в конце мессы отказались от Credo[48] Почему не прочли ни Евангелие, ни послание? Почему не причастили людей? Почему верующим отказали в активном участии в Богослужении?» Ратцингер не скупился на слова, сожалея о «плачевности ситуации» и «опасном археологизме», искажавших истинную суть самой мессы. Впрочем, он громко радовался, когда 8 декабря во время завершающей первую сессию мессы, он услышал, как епископы просили спеть общим пением молитвы и псалмы, положив тем самым начало всеобщему участию, которое Ратцингер назвал «многообещающим».