Страница 70 из 146
Пий XII и успение Марии
1 ноября 1950 года. В Рим хлынули сотни тысяч людей, стремившихся присутствовать при открытии объявленного Пием XII Святого года. В тот день появившийся на балконе собора Святого Петра папа был встречен аплодисментами многочисленной толпы верующих и паломников, пришедших послушать новую доктрину:
— Когда подошли к концу дни жизни непорочной, сохранившей свою девственность Марии, Матери Божьей, она была восхищена телом и душой к небесной славе…
Через три дня был опубликован декрет Munificentissimus Deus[40], окончательно определивший догму успения: в конце своей земной жизни Святая Дева была избавлена от удела всех смертных людей и нетленной «вошла в небеса». Как и Божественное материнство Марии, ее непреходящая девственность, «непорочное зачатие», эта истина была преподнесена как «Божье откровение» и, следовательно, должна была быть принята всеми христианами «с твердой и непоколебимой верой».
Однако данную доктрину тоже нельзя было назвать новой. Христиане давно уже верили в успение Марии, послужившее мотивом для некоторых праздников еще во времена первой Церкви. Предположительно, дату 15 августа за «Успением» закрепил в VII веке папа Сергий I. В начале VIII века византийский богослов Иоанн Дамаскин объяснял: «Было необходимо, чтобы тело той, которая сохранила свою девственность после родов, осталось нетленным после смерти».
Решение Пия XII было не только торжественным, но и «неоспоримым»: папа впервые ссылался на доктрину о непогрешимости, принятой во время первого Ватиканского собора в 1870 году. Если только не брать во внимание, что провозглашение новой догмы не понравилось протестантам, которые живо оспаривали непогрешимость папы и защищали доктрину о Троице ото всех мариологических излишеств. Она также не понравилась православным, которые старались не допустить обожествления Марии, но при этом страстно ее почитали. Это стало двоякой оборотной стороной для руководителей зарождавшегося экуменического движения.
Пий XII на этом не остановился. В честь столетия провозглашения догмы о Непорочном Зачатии он объявил 1954 год «годом Марии». Во всех уголках вселенской Церкви Святую Деву чествовали новыми поклонениями, новыми титулами, привилегиями и оригинальными праздниками: церемониями, процессиями, девами-«паломницами», освящением храмов и т. д. Было отмечено возросшее количество явлений, особенно в тех странах, где католики пострадали от коммунистических репрессий: в Польше (Краков), Словакии (Турзовка), Западной Украине (Середня), Литве (Скиемонис) и др.
В моду вернулись четки, особенно «семейные». Именно в то время американский священник отец Пейтон начал кампанию в пользу Розария — молитвы, которая так тронула в годы войны молодого поляка Кароля Войтылу, будущего Иоанна Павла II. По просьбе Пейтона княгиня Монако Грейс специально появилась перед камерами, чтобы рассказать о таинствах Розария своим бывшим американским соотечественникам!
Отвечая на ее призыв, Пий XII провозгласил новый «год Марии» в 1958 году в честь столетия явления Бернадетты Субиру и, несмотря на свое плохое самочувствие, 15 августа решил отправиться в Лурд. Однако его личный врач Галеацци-Лизи в последнюю минуту отменил это смелое предприятие на борту «Каравеллы», которое должно было стать первым в истории Церкви воздушным путешествием папы. Папа довольствовался тем, что в сентябре 1958 года направил послание мариологическому Конгрессу Лурда, который с исключительным рвением трудился над темой «Мария и Церковь».
Пий XII доживал свои последние недели. Он отличался необыкновенным поклонением Деве, был глубоко впечатлен видениями трех пастухов Фатимы, первое из которых произошло 13 мая 1917 года в день его собственного посвящения! Тем не менее, он не уступил настоятельным просьбам мариологов, опиравшихся на сотни тысяч прошений, которые просили его объявить Марию «посредницей» и «со-искупительницей», способной «искупать» человеческие грехи подобно самому Христу. По словам папы, это стало бы «ложным и неумеренным перегибом».
Однако в то время книги некоторых умеренных богословов попали под запрет Конгрегации Священной Канцелярии по причине «низведения Марии на уровень всех остальных созданий». Однажды будущий кардинал Парант, в ту пору «консультант» Конгрегации, заявил французскому философу Жану Гитону, автору книги «Дева Мария»:
— Вы недостаточно благородны с Мадонной.
Гитон изобразил вымученную улыбку и, обратившись тотчас к богослову Рене Лорентену, крупному специалисту в области мариологии, спросил:
— Что значит «благородный» с теологической точки зрения?