Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 68 из 146

Пий IX и Непорочное Зачатие

Гаэта, 2 февраля 1849 года. Именно в этой крепости укрылся папа Пий IX, когда годом ранее Рим захватили итальянские националисты. В тот день находившийся в изгнании понтифик адресовал епископам всего мира энциклику под названием Ubi primum[38], в которой объявил о скором провозглашении догмы о Непорочном Зачатии. Эту идею подал ему несколькими неделями ранее префект Святой Конгрегации Обрядов кардинал Ламбрушини:

— Ваше Святейшество сможет оздоровить мир только в том случае, если возведет непорочное зачатие Марии в догмат веры.

В действительности старый кардинал ничего нового не придумал. Еще будучи Государственным секретарем предыдущего папы Григория XVI, он удивлялся бесчисленному множеству писем и петиций, приходивших в Ватикан, в которых выражалось «горячее желание» христианского народа увидеть, наконец, догму о том, что «Святая Матерь Божья, являющаяся также Матерью всех людей, была зачата без первородного греха». Эта мысль сопровождала Церковь практически на всем протяжении ее существования. Уже начиная с V века, восточные христиане верили, что Мария была зачата без греха. Этот вопрос был поднят святым Августином, введшим в IV веке само понятие «первородного греха»: могла ли Мария, выносившая и родившая Иисуса, быть опорочена обычным половым актом? Да, ответил Августин, если только поставить под сомнение универсальность совершенного Христом искупления. Нет, возразил в XIII веке францисканец Дунс Скот, который теоретизировал идею о том, что Мария заранее была сохранена от греха благодаря жертве своего Сына. Открытый в 1431 году Базельский собор в атмосфере жесткой борьбы между епископами и папой окончательно определился с принципом «безгрешного зачатия» Девы…

В Гаэте Пий IX получил на свое письмо 603 ответа, из которых 546 были благосклонными и даже полными энтузиазма. Редкие возражения касались несвоевременности выдвинутого предложения: не нужно ли было сперва дождаться, пока к папству вернется хоть какая-то стабильность? Таковые не понимали цели задуманного предприятия: если папа принимал такое важное решение вне Рима, так это для того, чтобы показать миру, что его власть остается всеобъемлющей и что еще никогда латинская пословица не была столь правдоподобной: Ubi est papa, ibi est Roma («Где папа, там и Рим»).

Пий IX, окончательно вернувший в свой ватиканский дворец весной 1850 года, назначил великий день на 8 декабря 1854 года и пригласил всех епископов, которые только могли приехать ради присутствия при этом историческом заявлении. Епископов набралось почти две сотни. Некоторые из них лелеяли мысль о том, что этот догматический труд мог бы послужить знаком к лучшему разделению власти между папой и епископами. Очень скоро они лишились своих иллюзий: 24 ноября в конце собрания, поставившего последнюю точку в будущей булле о провозглашении, все епископы, повернувшись к папе, единогласно воскликнули:

— Petre, doce nos, confirma fraters tuos! («Отец, учи нас, укрепляй в вере своих братьев!»)

Утром 8 декабря 1854 года папа и присутствующие епископы прошли процессией от Сикстинской капеллы до собора Святого Петра. Там, перед часовней Святых Таинств Пий IX торжественно произнес слова, которых так ждали сонмы верующих на протяжении многих столетий, составлявшие буллу Ineffabilis Deus[39]:

— Доктрина, утверждающая, что благодатная Дева Мария с самого момента своего зачатия посредством особенной благодати Всемогущего Бога и благодаря подвигу Иисуса Христа, Спасителя всего человечества, была сохранена от всякой скверны первородного греха, является Божьим откровением, и поэтому должна быть принята верующими с твердой и непоколебимой верой.

После этого папа добавил:

— Если кто-либо осмелится, вступив в противоречие с Богом, допустить иное верование, противное нашему определению, тот пусть знает, что он самоосужден, что потерпел кораблекрушение в вере и отделен от единства Церкви!