Страница 42 из 146
Необычная дружба
Монсеньор Пачелли обзавелся у сестер Святого Креста кое-какими привычками. Так, он регулярно стал наносить визиты в главную резиденцию Менцингена, где всякий раз возглавлял в церкви «великую папскую мессу». Став папой, он начал процесс по беатификации основательницы Конгрегации матушки Бернарды Хаймгартнер. Отныне каждый год нунций проводил свой отпуск на курорте «Стелла Марис» в Роршахе. Сестра Паскалина его сопровождала. Зимой 1921 года они оба катались на лыжах, она в монашеском одеянии, он в сутане. Их отношения стали ближе. Со временем она даже стала оказывать на него влияние, запрещала ему пить слишком много кофе или работать до позднего вечера.
В сущности Паскалина заменила ему мать. Славный дон Пачелли прожил рядом со своей заботливой матушкой до 37 лет, что священнику было совсем несвойственно. Не надо быть великим психоаналитиком, чтобы судить о том, что подобная ситуация не влечет за собой ничего полезного. Однако Бенедикт XV сделал для Пачелли особое исключение ввиду его слабого здоровья. Не стал ничего менять в свою очередь и Пий XI. В феврале 1920 года Вирджиния Пачелли скончалась. Ее сын-дипломат был предупрежден слишком поздно и не видел, как она угасла.
Безутешный Пачелли прибыл лишь на похороны. Для него это стало настоящей драмой.
Экономка, которая начинала больше узнавать Пачелли, опекала его и по-матерински о нем заботилась, осмеливаясь даже давать ему некоторые указания. Ну, разве не заменила она ему мать? Это было бы естественно, конечно, но у 27-летней Паскалины были чудесные глаза и нежная улыбка. Если бы она не была столь очаровательна, то в окружении будущего Пия XII ходило бы куда меньше слухов и сплетен.
Уже не в первый раз прелат сталкивался с женским родом. Будучи еще совсем молодым священником в Риме, он сделался прилежным духовником нескольких конгрегаций для молодых девушек. Его обеспокоенный отец властно положил конец слишком частым общениям Эудженио с загадочной молодой сестрой, его кузиной Марией Терезой Пачелли. Через некоторое время дон Пачелли встретил по распоряжению Пия XI двести девушек из Успенского монастыря, будущих наставниц, которых привезла энергичная мать-настоятельница Мерседес, молодость которой вызвала публичное удивление папы. Эта славная монахиня, дочь испанского дипломата в Риме оказала на будущего папу большое влияние.
Прошли годы. В 1924–1925 гг. Паскалина не являлась больше прислугой, она стала «экономкой, личным секретарем и управляющей». Пачелли полностью полагался на нее, симпатизируя ей настолько, насколько может симпатизировать такой активной девушке далекий от земной любви мужчина. Ей удалось убедить его в необходимости покупки для нунциатуры мотоцикла с коляской, на котором она сама и ездила. Когда некоторые служащие резиденции в своих жалобах на властный характер Паскалины достигли даже настоятелей ее Конгрегации, Пачелли встал на ее защиту. Он написал матери-настоятельнице слезное письмо, в котором утверждал, что отъезд Паскалины «ввергнет нунциатуру в полнейшее замешательство, как по части хозяйственного, так и по части финансового управления».
В то время к персоналу нунциатуры присоединился один слуга на все руки, некий брат Андреас, присланный к Пачелли отцом-аббатом бенедиктийского аббатства Шейерн на севере от Мюнхена. Он часто занимался приемом посетителей, не делая никакого различия между нищим прохожим и местным архиепископом монсеньором фон Фауль-хабером или его секретарем отцом фон Прейзенгом, которые часто навещали нунция. Однажды Паскалина услышала, как Пачелли в доверительной беседе спрашивал у Андреаса, не найдется ли для него места в Шейернском монастыре. Паскалина напрягла слух. Брат Андреас его разубедил, и Паскалина с облегчением вздохнула…
В июне 1925 года Пачелли упросили переехать в Берлин. Так Ватикан стремился поддержать в Германии демократическую власть, нестабильность которой вызывала опасение у всех наблюдателей. Первой в Берлин была отправлена Паскалина. Именно ей, а не какому-нибудь бюрократу в сутане было поручено подыскать резиденцию, отвечавшую желаниям и темпераменту Пачелли. Она нашла большой, но простой дом, окруженный парком, находившийся в спокойном и удаленном от центра квартале, неподалеку от крупного берлинского зоопарка Тиргартен.