Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 121 из 146

Верующие — такие же граждане, как и все остальные?

29 апреля 1988 г. Горбачев пригласил в Кремль шестерых главных предстоятелей Московского Патриархата: патриарха Пимена и пятерых митрополитов, членов Синода русской Православной Церкви. Встреча имела большое значение для обеих сторон. В ответ на дружную поддержку перестройки со стороны православных предстоятелей глава компартии разрешил им открыто для всего мира провести в июне праздничные мероприятия, заявив о том, что широкое участие в них намерено принять государство, и прежде всего он сам. «Верующие люди, — сказал Горбачев, — являются советскими гражданами: рабочими, патриотами, как и все прочие, поэтому они имеют право достойно выражать свои убеждения…»

Никогда еще советский руководитель не произносил подобных речей. Это открытие, как и тотальная поддержка праздника властями в июне 1988 года, явились полной неожиданностью. Но едва удовлетворенные прелаты покинули Кремль, как у них тут же возник вопрос: если русская церковь пригласит на празднование своего тысячелетнего юбилея представителей христианских церквей со всего мира, то кого она должна пригласить от Ватикана? Для выяснения данного вопроса в Москву от папы прибыли два эмиссара: секретарь Совета христианского единства отец Пьер Дюпре и специалист по русским делам монсеньор Сальваторе Скрибано. Они добились приглашения двух католических делегаций: делегации от универсальной церкви, состоявшей из десяти епископов со всего мира, и представительства Государства Ватикан «на самом высоком уровне», исключая самого папу.

В действительности инициатором этой идеи выступил Иоанн Павел И. Он решил, что делегацию Святого Престола возглавит его личный государственный секретарь, 73-летний кардинал Агостино Казароли, старый кормчий ватиканской дипломатии, который повезет в складках своей сутаны личное письмо папы для Михаила Горбачева. Ну, разве мог последний отказать Казароли в приеме? Иоанн Павел II думал, что нет, и, тем не менее, это было смелое предприятие. Когда Казароли 8 июня 1988 года улетал в Москву, он все еще не знал, примут его в Кремле или нет.

В аэропорту Шереметьево второе лицо Ватикана было встречено вторым лицом Московского Патриархата митрополитом Киевским Филаретом. Митрополита сопровождал председатель Совета по делам религии Константин Харчев, горячий сторонник перестройки, понимавший, что приезд в Москву кардинала Казароли уже являлся историческим событием. У него не было никаких новостей по поводу прошения о частной аудиенции в стенах Кремля.

Празднование тысячелетия стало зрелищным событием. Грандиозные шествия, золото и ладан, великолепные хоры, симфония праздничных костюмов, украшений, епитрахилей, посохов, головных уборов и сутан. От Москвы до Загорска шли и поздравляли друг друга христиане. Или, по крайней мере, представители христианской иерархии. Оттесненные на определенное расстояние вездесущей службой правопорядка простые русские верующие оказались вне праздника. Нельзя все изменить в одночасье…

Десятого июня во время торжественного вечера в Большом театре в присутствии Михаила Горбачева, стоя перед представителями христианских конфессий всего мира, кардинал Казароли произнес сенсационную речь. Он заявил, что «религиозный вопрос» являлся «неоспоримой действительностью» и не мог «оставлять равнодушным ни одного государственного лидера». Нельзя было обойти вниманием и вопрос о религиозной свободе.

— Этого требует реализм государственного мужа, и к нему призывает уважение человеческой личности!

Имеющие уши да слышат…