Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 46

Глава 15: Часть дыхания

Широкий гранит площади Дракона оборвался крутой, пахнущей сыростью каменной лестницей, ведущей на Нижнюю набережную. Улицы, уходящие здесь вниз к самой воде, становились уже, а благообразный мрамор Верхнего города незаметно уступал место тяжелому, просмоленному дереву и серому речному камню. Воздух здесь был другим — густым, почти плотным. Он пах печным дымом, остывающей окалиной и речной прохладой.

​Они шли молча. Эларион держал шаг Флейм, не пытаясь ни ускорить его, ни отстать, и его длинный серый плащ то и дело едва слышно шуршал по подолу её шерстяного платья. Этот шорох ткани о ткань в наступающих сумерках казался слишком громким.

Из-за угла низкого каменного здания, над крышей которого торчала толстая труба, донеслось глухое, сочное ругательство. Затем что-то тяжело звякнуло — похоже, железный лом встретился с булыжником.

— Клятые человеческие недоучки! — проревел из-за приоткрытых дверей густой баритон, от которого, казалось, задрожали стекла в соседней лавке. — Намешают шлака в уголь, а мне потом выковыривай спекшийся кокс из колосников!

Флейм невольно улыбнулась и притормозила.

— Кажется, у мастера Балина снова день открытых дверей для всех демонов подземелья, — негромко пояснила она, поворачиваясь к Элариону. — Позволите? Это займет не больше минуты, но если я не вмешаюсь, он до утра будет проклинать гильдию снабжения.

Эльф едва заметно наклонил голову, выражая молчаливое согласие. В его глазах, ловивших отблески зажигающихся уличных фонарей, промелькнул вежливый интерес.

Внутри мастерской было темно и жарко. В углу, у массивного горна, окутанный облаком едкого сизого дыма, возился приземистый, невероятно широкий в плечах гном. Его борода была убрана в тугие кожаные чехлы, чтобы не обгорела, а лицо раскраснелось от злости и жара. Он яростно шуровал длинной кочергой в утробе остывающей печи.

— Добрый вечер, мастер Балин, — Флейм шагнула через порог, намеренно громко стукнув каблуком, чтобы не напугать старого мастера. — Опять воюете с колосниками?

Гном резко обернулся, вытирая пот со лба замазученным рукавом. При виде неё его кустистые брови сначала поползли вверх, а затем сошлись на переносице.

— О, магесса! — он выдохнул в сердцах, не выпуская кочерги. — Глянь, что эти паршивцы мне привезли под видом южного антрацита. Камень! Он не горит, он стекленеет и забивает тягу. А у меня партия тиглей для Академии. Если печь упадет ниже пятисот градусов, всё в брак!

— Ну-ка, дайте дорогу.

Флейм сбросила сумку на ящик с углем и подошла к горну, проигнорировав жар, от которого у обычного человека тут же перехватило бы дыхание. Закатав рукава платья до локтей, она заглянула в багровое, тускнеющее нутро печи. Огонь задыхался, придавленный тяжелой серой коркой шлака.

Она протянула руку вперед, раскрывая ладонь навстречу угасающему багровому свечению печи. Под кожей запястья лихорадочно забился пульс, высвобождая Искру.

​Стихия сопротивлялась. Она упрямилась, уходила глубже, словно загнанный зверь. Едкий сизый дым мазнул по лицу, выедая глаза, в горле мгновенно пересохло. Флейм стиснула зубы, удерживая внутреннее напряжение, и надавила — неотступно, передавая горну часть собственного дыхания. Пальцы свело короткой, горячей судорогой.

​— Ну же, — хрипло шепнула она. — Дыши.

​Воздух внутри печи отозвался глухим хлопком. Огонь прокусил серую корку шлака и с утробным ревом рванул наружу. Белый, слепящий луч пламени ударил в потолок. Жар оказался такой силы, что Флейм отшатнулась, инстинктивно закрывая лицо рукой. Шлак на колосниках застонал, затрещал и стремительно потек жидким стеклом, освобождая тягу. Горн сыто, мощно загудел.

— Ох ты ж... — Балин завороженно уставился на бушующее пламя, а затем победно захохотал, хлопая себя по бедрам ладонями-лопатами. — Вот это я понимаю! Тяга — во!

Флейм обернулась, тяжело дыша. На щеке горел свежий мазок сажи, а пара золотых волосков выбилась из прически, липнув к влажному лбу. Внутри всё еще пело от шальной, победительской радости — той самой, которую ни одна академическая занудная лекция не могла ей дать.

​Она перехватила взгляд Элариона, столкнувшись с ним глазами всего на мгновение, и сразу повернулась к гному.

​— С вас четыре флакона тугоплавкого стекла для моей личной лаборатории, мастер, — отдуваясь, громко бросила она и подхватила сумку с ящика.

— Четыре дам! — крикнул гном, уже забыв про гостей и увлеченно хватаясь за длинные клещи.

Когда они вышли обратно на прохладную улицу, сумерки окончательно сгустились, превративсь в синеватый бархат.

— Старый ворчун, — на ходу перебрасывая ремень сумки через плечо, беззлобно заметила Флейм. — Но без его линз наши астрономы до сих пор считали бы, что луна сделана из сыра. Он делает оптику для половины королевства, хотя характер у него — как у несмазанной телеги.

Эларион шел рядом, внимательно глядя на её профиль. На его безупречном лице не было и следа брезгливости от посещения грязной кузницы, только глубокая, непривычная задучивость.

​— Вы... удивительно ловко это делаете, леди Флейм, — негромко произнес он. — В Криндааре маги стихий тратят десятилетия на медитации, чтобы заставить пламя подчиняться. Вы же действовали так, словно это не потребовало от вас никаких усилий.

​Флейм коротко глянула на него, и уголок её губ дрогнул.

​— О, это так, баловство, лорд Эларион. Раздуть чужую печь может любой недоучка. Хотите увидеть мой огонь по-настоящему?

Эларион остановился. В полумраке его зеленые глаза казались совсем темными.

​— Хочу.

​Флейм заговорщицки прищурилась.

​— Тогда идемте. Здесь недалеко есть одно место. Моё личное убежище, когда город становится слишком... громким.

Она свернула в узкий, неприметный проулок, где пахло мокрым камнем и старыми ивами. Через пару минут стены домов расступились, и они вышли к старому Горбатому мосту. Его каменные арки, поросшие мхом, горбом перегибались через ленивое, темное русло реки Ильва. Здесь было абсолютно пусто и звеняще тихо. Вода внизу катилась медленно, отражая первые, проступающие на небе звезды

Эларион ступил на щербатые плиты моста, посмотрел вниз, на темную маслянистую гладь, а затем перевел взгляд на Флейм. На его губах заиграла легкая, ироничная улыбка.

— Огонь и вода? — мягко спросил он. — Довольно необычный выбор. Вам не кажется это противоречивым?

Флейм подошла к самому излому моста и опёрлась локтями о холодный парапет.