Страница 82 из 186
Глава 164
Над Шамтуром протянулась черная ночь, похожая на глубокое, мрачное озеро. Ардан стоял на балконе, глядя, как та простирается над городом до самого горизонта.
Воздух ощущался теплым и неподвижным, насквозь пропахшим каменным городом. Нагретый за день кирпич щедро ночью отдавал в лицо сухим, печным жаром. А еще кисловатой угольной гарью, тянувшейся со стороны казарменных кухонь и литейных дворов. И немного чуть различимой примесью оружейного масла и пороховой окалины, которой здесь, казалось, пропитались сами стены. А где-то совсем на дне, едва различимо, запахом сырой земли и ржавого железа, доносившимся с дальних полей и линии окопов.
Внизу под ним спал город-крепость, едва подсвеченный редкими газовыми фонарями. Их желтоватый свет угрюмо дрожал и шипел в стеклянных колпаках, выхватывая из темноты куски глухих кирпичных стен. Узкие улицы едва ли не прямыми линиями сверкали от фонаря к фонарю редкими островками света, тонущими в чернильной тьме. Порой до слуха долетали ночные звуки спящего гарнизона: мерный, гулкий шаг патруля по брусчатке, далекий лязг переводимой стрелки на путях, короткий собачий лай; тут же оборвавшийся, и приглушенный расстоянием бой башенных часов. Город, все-таки, не спал по-настоящему. Он дремал вполглаза. Так же, как и его солдаты в окопе, не снимая руки с приклада винтовки.
А дальше, за окраинами, за последними приземистыми домами, воцарялась тьма полей. Не совсем сплошная, правда. У самой кромки видимого мира, там, где земля старательно выдавала себя за небо, пылали десятки прожекторов — длинные белые лучи, направленные на север, к границе Фатии. Они медленно шарили по нейтральной полосе, скрещивались, расходились, выхватывая из мрака клочья колючей проволоки и силуэты дозорных вышек. И, признаться, от этого холодного, методичного движения искусственного света по мертвому полю Арду становилось немного не по себе.
Легкий ночной ветер, потянувший наконец с севера, принес с той стороны едва уловимый горький запах. Не то гари, не то стылого металла. Кожа на руках Ардана отозвалась зябкими мурашками, хотя ночь была все еще по-летнему теплой.
Может, так происходило потому, что его нечеловеческие глаза видели куда больше, чем увидел бы обычный человек. Он различал вдали не только имперские прожектора, но и ответные огни с той стороны. У Фатийцев граница выглядела точно так же — сплошной, протяженный форт, ощетинившийся вышками, валами и орудийными гнездами, тянущийся вдоль всей линии разграничения насколько хватало глаз.
Две враждебные крепости застыли друг против друга, а между ними лежала узкая полоса, разделяемая невидимой глазу, существующей лишь на бумагах карт, границей.
Десять километров. Всего десять километров отделяло ближайшие линии окопов Империи от ближайших окопов Фатии. И вся эта полоса, все это пространство между двумя ощерившимися армиями было засеяно колючей проволокой в несколько рядов и нашпиговано минами так густо, что туда не рисковала ступить ни одна живая душа.
Ничейная земля.
Полоса, где не росло ничего, кроме ржавого железа и притаившейся под землей смерти.
Ардан смотрел на эту картину и невольно размышлял о том, до чего же хрупким казался мир, отделенный от войны всего десятью километрами заминированного поля. Достаточно одного приказа, одного выстрела, одной ошибки — и эти десять километров вспыхнут так, что зарево увидят за сотни километров. А он стоял тут, на балконе генерал-губернаторского поместья, и дышал прохладным ночным воздухом, будто все было хорошо.
Странное место Шамтур. Очень странное.
Пожалуй, он чем-то напоминал Первую Станцию в последние мгновения перед тем, как ее поглотила Лей-вспышка.
— Прекрасная ночь, не находите, господин Ард? Как ни посмотрите, а прекрасная.
У него за спиной раздался негромкий, вежливый и весьма знакомый голос.
Ардан обернулся. На пороге балкона стоял кот.
Не простой кот, разумеется. Тополь, как и всегда, держался с безупречной осанкой. И на нем, по обыкновению, красовался крохотный мундир тонкой работы, увешанный оловянными орденами, улыбчиво поблескивавшими в лунном свете. На боку у него покоилась миниатюрная сабля, причем, в отличие от всего прочего, весьма настоящая.
Кот глядел на него умными глазами, в глубине которых таилось что-то очень старое и совсем не кошачье.
Тополь ведь был наполовину Вилой, то есть Фае, а наполовину — обычным лесным котом. И, глядя на него здесь, на границе с Фатией, Арди вдруг поймал себя на странной мысли. Говорящий кот-полукровка, в котором смешалась «кровь» Фае и кровь простого зверя, смотрелся в этом приграничном поместье едва ли не естественнее, чем сам Ардан.
— Прекрасная, — согласился Арди. — Хотя смотреть особо не на что.
— О, не скажите, — Тополь грациозно прошелся по балкону и одним мягким прыжком вскочил на широкий каменный парапет. — В этом есть некая своя суровая поэзия. Человек так устроен, что даже из войны умудряется сделать нечто почти красивое. Впрочем… прискорбное свойство, если вдуматься.
— Как ваши дела, господин Тополь? — спросил Ардан, спеша перевести тему. —
— Дела, господин Ард. Все дела, — кот уселся на парапете, свесив лапы над садом. — А во дворце нынче, признаться, стало невыносимо шумно. Вы и представить себе не можете. Что ни день, то новые лица. Послы со всех концов света, дельцы, крупные промышленники, и притом не только наши, но и из самых неожиданных держав. Толкаются, кланяются, заключают сделки. В приемной Его Императорского Величества очереди выстраиваются с шести утра и порой не редеют до самой полуночи. Сущее столпотворение.
— А что Императрица? — Арди облокотился на парапет рядом с котом.
— Ее Императорское Величество-консорт почти не бывает в столице, — с печальным вздохом отозвался Тополь. — Госпожа Окатана все время в разъездах, по всей стране. Открывает учебные заведения. Женские Университеты, школы для девочек, медицинские училища. Должен признать, с невероятным размахом и завидной энергией. Где ни появится, там и закладывает то Университет, то лазарет с учебными классами. Благое дело, что и говорить.
Ардан на секунду подумал, что Тополь, с его немного устаревшей манерой речи, непременно нашел бы общий язык с Яковым Агровым, да будут Вечные Ангелы к нему справедливы.
— Звучит так, будто вы этим не слишком восхищены, — заметил Ардан.