Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 81 из 186

Кто бы ни попадался навстречу — на тротуарах, у парадных, на перекрестках, — все до единого носили либо погоны на гражданской одежде, либо вовсе прогуливались в военной форме. Солдаты, офицеры, патрули, вестовые.

Ни единого, банального в своей бытовой обыденности, пешехода на тротуаре. Всюду одни лишь мундиры.

Аларис, перехватив его взгляд в зеркале заднего вида, чуть усмехнулся.

— Замечаешь, да? — спросил он без особого энтузиазма. — Я так и думал, что заметишь. Шамтур потихоньку превращается в закрытый город, — Аларис говорил так спокойно, будто речь шла о погоде. — Раньше у нас был просто комендантский час и весьма условное военное положение. А теперь дело идет к тому, что введут полное, вплоть до последней буквы, самое настоящее военное положение. Без всяких оговорок. И тогда тем, кто не носит мундир, тут делать будет нечего.

— Поэтому так пусто? — спросил Ардан.

Аларис кивнул.

— Люди вывозят родню. Кто куда может. Понимают, к чему все идет. Стариков и детей еще успевают отправить подальше, на юг или на запад, в тыловые губернии. С этим проще. А вот с женами беда, — он вдруг усмехнулся, и в его усмешке мелькнуло что-то почти веселое. — Жены уезжать наотрез отказываются. Хоть на голову встань.

«Куда ты, туда и я»

, и весь разговор. И что прикажешь делать? Не силой же вывозить. Да и толку. Все равно вернутся. Но, наверное, только такими в Шамтуре и вырастают. Так что неудивительно.

— И что же вы делаете? — поинтересовалась Тесс.

— Выкручиваемся, — Аларис развел руками. — Раз гражданским в городе скоро будет нельзя, а жены не уезжают, значит, надо сделать их не гражданскими. Вот и выдают им какие-нибудь звания. Номинальные. Только на бумаге. Записывают в делопроизводители, в санитары, в почтальоны, ну или у кого специальность подходящая для тыла. Лишь бы числились при армии и имели право оставаться. Дошло до того, что женщин-военных в Шамтуре теперь, наверное, больше, чем во всей остальной Империи. Я на днях своими глазами видел рядовую прачку. С нашивками, все по уставу. Прачка. В звании. Это уже, по-моему, перебор.

Тесс рассмеялась, и даже Ардан не сдержал улыбки.

— Лада тоже при звании? — спросила Тесс.

— Разумеется, — кивнул Аларис. — Младший делопроизводитель третьего разряда. Сидит дома с детьми, а на бумаге — несет службу. Она этим страшно гордится, между прочим. Говорит, теперь имеет полное право спорить со мной о политике. И, что обидно, пользуется этим правом каждый божий вечер. Ей будто неизвестно, что меня она не интересует. Она и раньше голосовала за нас обоих.

Женам военных и, в целом, аристократии, как и обладательницам степени Магистра и выше, а также Звездным магам и врачам позволялось голосовать наравне с мужчинами. Данный ценз регулярно подвергался критике, причем порой не только со стороны женщин. Например, жена Милара, несмотря на то, что тот служил во второй канцелярии, потеряла право голосовать в тот же момент, как Милар перевелся из военных дознавателей в Черный Дом.

Почему Ард об этом задумался?

Просто уже в конце этой осени ему предстояло впервые поучаствовать в выборах.

Автомобиль катился по узким, едва ли не бронированным улицам Шамтура. Ардан разглядывал проплывающие мимо серые каменные фасады; смотрел на солдат и бесконечные патрули военной стражи, выборочно проверяющих документы. Город все свое существование жил бесконечным ожиданием войны. Не только мифической Большой, о которой все чаще звучало из газет, но и просто — любой. Так что уже давно привык к этому ожиданию, сжился с ним. И, наверное, потому военная форма на каждом встречном казалась здесь такой же обыденной, как в любом другом городе казались бы пиджаки и платья.

Странное место. Удивительное и немного страшноватое.

Он вспомнил, что говорила Тесс в прошлый их приезд. Что к войне можно привыкнуть. Что приезжаешь сюда и понимаешь — да, действительно можно. Тогда он не до конца ей поверил. Теперь верил вполне.

— Тесс, сразу предупрежу, матушка… решила… немного… впрочем, сама увидишь. Я в ваши дела лезть не собираюсь. Мне Лады хватает.

Впереди, в конце улицы, показался дом семьи Орман.

Впрочем его и домом-то можно было назвать лишь с большой натяжкой.

Это было массивное, грузное строение из все того же серого камня, с тяжелыми стенами и узкими, глубоко утопленными окнами, больше похожими на бойницы. Просторная уличная веранда, ухоженная лужайка перед фасадом и сад за невысокой оградой мало смягчали общее впечатление. Все вместе походило на небольшую крепость, на полувоенный форт, готовый при нужде держать оборону.

Машина остановилась у крыльца, и Ардан сделал глубокий вдох.

Он некоторое время собирался с моральными силами. Впереди его ждало то, чего он подсознательно опасался всю долгую дорогу от самого Дельпаса.

Встреча с матерью Тесс.

Спящие Духи, он бы предпочел еще одну погоню за мутантом по побережью Синего Озера.

Дверца открылась, и они вышли на улицу. Тесс радостно поправила платье и поспешила к дому. Аларис принялся выгружать из багажника чемоданы. А Ардан медленно поднял взгляд на крыльцо.

Там, наверху, в дверях дома, стояла женщина.

Аделаида Орман держалась прямо, сложив руки перед собой, и смотрела на прибывших сверху вниз. Невысокая, с пучком черных волос, тронутых первой сединой и убранных под темный платок, она обладала той строгой, выцветшей красотой, какую годы и трудности не стерли, а лишь заострили. Когда-то, в молодости, она наверняка была так же ослепительна, как Тесс. Теперь же ее лицо, со следами давних болезней и сеткой морщин у глаз, хранило выражение спокойной, непреклонной твердости. Вполне соответствующее для женщины, которая военной медсестрой вытаскивала солдат из-под огня. Затем родила и вырастила шестерых детей в городе у самой границы и давно разучилась бояться чего бы то ни было.

И смотрела эта женщина прямо на Ардана.

— Мама! — Тесс взбежала по ступеням и бросилась к матери. Суровое лицо Аделаиды на мгновение смягчилось. А затем и вовсе потеплело, когда она обняла дочь и провела ладонью по ее рыжим волосам. — Мама, мы наконец-то приехали.

— Родная, — тихо проговорила Аделаида, прижимая дочь к себе. — Я тебя заждалась.