Страница 74 из 186
— Слушай меня, Освальд Гримах, — произнес Ардан, вкладывая волю в свои слова. — Ты будешь жить. Ты отправишься на рудники или на лесоповал и будешь работать там до конца своих дней. А жить ты будешь долго. Очень долго.
Гримах верещал и хватался за кровоточащую щеку.
— И каждый день, — продолжал Арди, — ты будешь не жить, а просто существовать. Переходить из одного серого дня в другой. Все твое имущество отойдет другим. Твоя коллекция, ради которой ты натворил все то, что я видел в твоей памяти, разойдется по чужим рукам. Твоя жена со временем встретит другого мужчину, и кто ее осудит. Твои дети сменят фамилию, чтобы избавиться от твоего позора, и начнут делать вид, что тебя никогда не существовало. А ты будешь смотреть, как год за годом утекает вся твоя долгая, пустая жизнь. И однажды, в самом конце, ты вдруг поймешь, что даже у зверя жизнь была осмысленнее твоей. И тогда ты притронешься к этим шрамам на щеке, — Ардан выпрямился и направился к двери. — И последним, что всплывет в твоей памяти перед смертью, будет этот разговор. Этот разговор и
мое
лицо.
Он отвернулся и больше не смотрел на управляющего.
* * *
К ужину они все-таки успели.
Нил вез Арда обратно на улицу Каменщиков в своеобразно новом «Дерксе». Почему «своеобразно»? Просто с виду таком же стареньком и потрепанном, как прежний, нашедший свой конец под холмом. Город за окнами уже золотился вечерним светом, заводской дым остался позади, а казался мягче и даже в чем-то домашнее.
— Все еще не сходится, капрал, — говорил Кралис, постукивая пальцами по рулю. — Откуда взялась та записка? Как начальник смены вообще узнал про готовящуюся сделку? Как и, самое главное, для чего успел сменить комбинацию. Бред же какой-то.
— А это уже не моя забота, — Ардан устало откинулся на сиденье. — Это работа для ваших дознавателей.
— Справедливо, — хмыкнул Кралис.
Автомобиль остановился у знакомых ворот с хромированными скобами. В окнах дома горел теплый свет, и до Арда донеслись запахи готовящегося ужина и приглушенный смех Кены.
Он был дома.
Арди выбрался из салона, но к крыльцу не пошел. Вместо этого он обогнул автомобиль и открыл багажник. Там, занимая едва ли не все пространство, лежал тяжелый валун — гладкий, серый, с прожилками слюды. Тот самый, из-за которого «Деркс» всю дорогу заметно проседал на задние колеса. Арди еще днем, уезжая с завода, попросил Кралиса остановиться около парка. Там и добыл камень.
Он наклонился, подхватил валун и, крякнув от веса, взвалил тот на плечо. Камень тянул вниз, но Ардан, упрямо ступая, пронес его через двор, в сад, туда, где среди вишен и яблонь в сумерках сияли ночные летние цветы. Там он, между кустом шиповника и красной розой, опустил валун на землю и долго пристраивал его поудобнее, пока тот стал выглядеть так основательно, будто всегда здесь стоял.
А потом достал из кармана деревянный тотем барса и бережно установил его сверху, на плоской вершине камня.
Ардан опустился на землю рядом, скрестив ноги, и долго смотрел на фигурку своего Учителя.
—
Здравствуй, Эргар
, — заговорил он наконец на языке матабарв. —
Наши тропы вновь пересеклись. Но ты не учитель мне, а я не ученик тебе. Мы свободные охотники. Ты стереги свои тропы, а я буду стеречь свои. И если им будет суждено пересечься, мы будем знать, что мы не охотник и добыча, мы братья.
Он помолчал немного, провел ладонью по шершавой поверхности камня.
—
Порой я скучаю по тебе, Эргар. И по Шали. По Гуте, Кайшасу, Атта’нха и… даже по этому вредному бельчонку Скасти и горделивому Леносу. Я скучаю по вам… так сильно скучаю. И… прости, Эргар. Прости. Ты был прав. Мне действительно не быть настоящим охотником. Но, знаешь, я давно с этим смирился. И… у меня хорошая жизнь, Эргар. Наверное, непростая. Порой даже очень, но…
— Ардан обернулся на дом, где светились теплые окна и жила его семья. —
Хорошая. Жаль, ты не слышишь меня, брат мой. Но я помню свое обещание. Когда я вернусь, то обязательно расскажу вам всем столько историй, что мы будем еще несколько шагов Духов Дня и Ночи болтать о них. А пока… спи, брат мой. Спи и смотри свои сны.
За спиной у него тихо зашуршала трава. Запахло весенними цветами у ручья.
Тесс подошла к нему и опустилась рядом на землю, подобрав юбку. Она ничего не сказала, лишь заглянула в лицо мужу, а потом перевела взгляд на темную фигурку на камне.
— Почему ты разговариваешь со статуэткой? — мягко спросила она.
— Это не статуэтка, — ответил Арди. — Это Эргар.
Тесс понимающе кивнула, будто это все объясняло.
— Можно к нему прикоснуться?
— Можно, — улыбнулся Ардан.
Тесс протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась деревянного барса.
— Здравствуй, Эргар, — проговорила она тихо и серьезно. — Спасибо тебе большое, что берег и растил моего мужа. Спасибо, что терпел его упрямство и совершенное неумение сносно одеваться.
— Эй, — возмутился Арди.
Тесс только улыбнулась и положила голову ему на плечо. Ардан помолчал, обняв жену одной рукой, и снова заговорил на языке матабар, глядя на тотем.
—
Это Тесс, брат мой. Моя жена. Прости, брат мой… прости. Я помню и другое свое обещание. Но тебе придется самому выбирать, согласишься ли ты вести по горным тропам человеческих детенышей или нет. Потому что у нас будут именно человеческие детеныши и… прости. Я знаю, что в этом для тебя мало гордости, но таков сон Спящих Духов. А теперь, прошу, пригляди за Эрти. И… до встречи. Однажды мы увидимся снова. Я это точно знаю.
Он поднялся, помог встать Тесс, и вместе, рука об руку, они пошли к дому, где их ждал накрытый стол, голубцы и ягодный пирог.
Спустя неделю
Когда дом затих и в окнах погас свет, Эртан выбрался на крышу.
Он так часто делал. Поднимался по водостоку на покатый скат, садился у теплой еще каминной трубы и смотрел на ночной Дельпас, раскинувшийся внизу россыпью огней. А еще чаще он поднимался сюда не один.
Дворовый кот уже сидел на коньке крыши — старый, облезлый, с разорванным ухом и тяжелым, не по-кошачьи внимательным взглядом. Он сидел неподвижно и смотрел вдаль, мимо городских огней, туда, где за окраиной начиналась темная, бескрайняя прерия. Где-то там уже пыхтел дымом поезд, увозивший Арда и Тесс на восток.
— Я всегда тобой горжусь, брат мой, каждое мгновение, — почти неслышно шептал кот. — И ты встретил лучшую спутницу, какую только мог бы для тебя пожелать.
Эртан замер на середине ската.