Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 87 из 92

Цитадель

Дворец вдов Деструма был отголоском прошлых эпох и стоял в этих местах с незапамятных времён. Чёрный, блестящий, словно из обсидиана, он отлично подчёркивал статус его нынешних хозяек. Владеющие речью были могущественны и в то же время очень уязвимы. В отличие от простой магии проклятия действовали не сразу, и в рядовой стычке между магом и вдовой победителем выходил тот, кто мог запустить что-нибудь смертоносное, наподобие фаербола. Только, как правило, и сам маг после этого долго не жил, более того, умирал мучительно, выплёвывая органы. Потому связываться с женщинами в чёрном никто не хотел. Проклятия гарантировали взаимное уничтожение. Даже если вдову убивали быстро, со спины, так, чтобы она ничего не поняла, проклятие настигало обидчика. Если подсылались убийцы, то в конечном итоге умирали и исполнители, и заказчики. Поэтому с Деструмом ни один монарх не воевал, и вообще, никто в здравом уме не стал бы с ними связываться. Проклятия работали и на самих вдов, потому они не могли устранять конкуренток физически, в том числе использовать силу на членах ордена, кара будет неминуемой. Ещё у проклятий был один недостаток, чтобы его наслать, нужно было как-то обидеть, оскорбить или навредить проклинателю, в противном случае ничего не происходило. Младшие сёстры не могли влиять на старших и, выполняя грязную работу по приказу какой-либо из матрон, вредивших интересам конкурентки, в теории сильно рисковали. Но убивать приближённых среди вдов считалось моветоном, к тому же потерпевшая сторона всегда могла поступить аналогичным образом. Потому в Деструме и установился статус-кво, который, правда, не всех устраивал. Особенно после того, как Панар разыграла карту с работорговцами и купцом, который был человеком госпожи Асобани. Одна из тридцати старших сестёр ненавидела Панар ещё с юных лет, когда они обе бегали послушницами. Асобани первая добралась до вершин власти и уже хотела избавиться от проклятой выскочки, но Панар не дала ей такого шанса, не участвуя в интригах против соперницы и не подставляясь под её чары. Потому все ежедневные попытки её проклясть были бесполезными, так продолжалось долгих десять лет. Все эти годы рыжая Асобани, пользуясь статусом, всячески старалась унизить ненавистную брюнетку из другой фракции, но та была слишком осторожной и никак ей не отвечала. И только после того, как умерла наставница Панар, она заняла место одной из тридцати, встав в один ряд с конкуренткой. Вот тогда-то красавица и принялась мстить. И вот уже шестьдесят лет они продолжают портить жизнь друг другу. Невольники — это зона интересов Асобани, она имела хороший доход с поимки и продажи рабов, до сегодняшнего дня. Теперь внаглую похищать людей из вольных земель не получится, сёстры нашли причину перекрыть ей кислород, и она была вне себя от бешенства. В какой-то момент даже была готова расстаться с жизнью, проклянув кареглазую сучку, всё лишь бы навредить ей. Но собрав мысли в кучу, рыжей бестии удалось успокоиться, более того, у неё назревал план, который в этот момент сидел напротив неё. Бледный худой мужчина в чёрном балахоне расположился в золотом кресле, обитом красным шёлком. Асобани любила роскошь, но вот чувство стиля у неё отсутствовало. Потому территория её обитания была перенасыщена золотом и драгоценными камнями, которые порой выбирались только за их размер, а не по принципу, подходит он к интерьеру или нет. Асобани не жалела денег на мебель и произведения искусства в виде белокаменных статуй и картин от лучших художников этого мира, вот только всего этого добра в её кабинете, да и в доме тоже было так много, что помещения напоминали какой-то склад дорогих вещей. Среди сестёр, за спиной, ей даже дали прозвище «сорока». И во всей этом нагромождении роскоши сидел этот мужчина, от которого буквально веяло опасностью. В тени капюшона посетителя проглядывались только красные глаза, поблёскивающие в свете камина, и самодовольная улыбка. Белоснежные зубы гостя украшали несколько слишком длинных для человека клыков.

— Ну, так что вы надумали, госпожа Асобани? — Спросил мужчина.

— Бессмертие, хм. Звучит как выдумка. Тысячелетия лучшие целители мира искали ключи от неизбежности, и вы говорите мне, что владеете такой тайной. Честно говоря, верится с трудом.

— Я понимаю ваши опасения и не знай сам всей правды, тоже ни за что не поверил бы. Но секрет в том, что целители искали не там, нужные знания находились в совершенно другом мире.

— Неужели вы говорите о пожирателях миров?

— Я бы сказал, не пожиратели, а скорее перекройщики. Как вы, наверное, слышали, по ту сторону множество различного вида существ.

— И что вы мне предлагаете, стать мясом для пса скверны?

— Ну, что вы, госпожа Асобани, как я мог предложить подобное одной из тридцати старших сестёр цитадели?

— Ну, так и что могут ваши хвалёные инферналы? — С раздражением спросила женщина.

— Бессмертное хищное тело, с сохранением личности и магических умений, с открытием аспектов хаоса.

— Какова цена?

— Пустяк: чужая кровь и изгнание клириков с ваших земель.

— Что с этого будете иметь вы?

— Друзей в цитадели и, как следствие, власть.

— Помнится, ваше влияние в последнее время сильно пошатнулось. —

Напряжение в комнате выросло, человек под капюшоном в гневе сжал кулак, но его голос остался холоден и равнодушен.

— Это временное недоразумение, над которым я уже работаю.

— То есть, если я приму предложение, то меня не сможет убить даже проклятие?

— Всё верно.

— Интересно. — Сказала Асобани, вспомнила ненавистное лицо Панар и плотоядно улыбнулась. — Я хочу увидеть это своими глазами.

— Я слышал, скоро у вас финальная битва на арене.

— Да, завтра. Вы следите?

— Увы, не было времени, но, собственно, к чему я это. Какой команде вы желаете победы?

Асобани приподняла одну бровь и снова коварно улыбнулась.

— Есть команда, которой я не желаю победы…