Страница 86 из 92
Тем временем гном уверенно шёл в сторону гиганта, закинув секиру на плечо. На трибунах воцарилась мёртвая тишина.
— Какой забавный коротышка. Ха-ха-ха! — Громогласно рассмеялся уверенный в себе великан. — Хочу посмотреть на тебя, когда ты станешь кровавой лужей. Как сотни других твоих собратьев, малышей гномов. — Торк явно пытался вывести из равновесия Ингана, «хитрый урод», но как говорится, не в этой жизни и не под благословением. Вообще разница в габаритах между ними была колоссальна, наверное, так и выглядел Давид на фоне Голиафа. Но как показала эта история, размер не всегда имеет значение.
— Теперь мне будет в сотню раз приятней снести вашу голову, сэр, благодарю. — Парировал гном.
Тролль зарычал, оголив гигантские клыки, которые оставались на виду из-за отсутствия у шлема нижней части, и резко рванул в сторону низкорослого противника. В два шага он оказался на дистанции атаки, и гигантская палица обрушилась на голову коротышки, который за долю секунды до встречи с набалдашником превратился в размытое пятно и оказался за спиной Торка. На удивление Тролль быстро среагировал, резко развернувшись, «опыт есть опыт», но вот его правая стопа и голень остались стоять на месте, филигранно перерубленные секирой в районе колена. Гигант неуклюже упал на задницу, после чего неверяще посмотрел на фонтанирующую кровью культю. Тем временем гном не спеша приближался к нему. Тролль снял шлем, посмотрел на Ингана грустными, полными боли глазами и произнёс.
— Пощады!
— Нет чести в убийстве просящего пощады. — Сказал гном, закинул секиру за шею и, довольный собой, пошёл в нашу сторону, проходя мимо качающегося и убаюкивающего ногу гиганта.
— Ну, ты красава! — Похвалил я его.
— Благодарю. — Ответил бородач, и в этот момент ему в лицо полетело несколько килограммов песка, брошенных Торком, за которыми следовала палица. Инган снова превратился в пятно и снова оказался за спиной зеленокожего, с выставленной в бок секирой. После чего опять закинул оружие на плечо и продолжил, не оглядываясь, идти к нам навстречу, а позади него голова медленно съезжала с плеч великана. В воздух ударил очередной фонтан крови с зеленоватым оттенком. Тишину нарушил голос ведущего.
— Ииииистекающие кровью!!!
— Да!!! — снова заорали трибуны. Тем временем в VIP-ложе одна из вдов Деструма облегчённо откинулась на кресло, похожее на трон, и уронила белый платок с кровавыми пятнами от впившихся в ладони ногтей.
Целители уже суетились над нашими ребятами, ранения были очень серьёзными, но, к счастью, никто не погиб, правда, мы стали беднее на очень много золотых монет. «Жизнь дороже».
Вечером я уже лежал в постели черноокой красавицы, положив затылок на её колени.
— Сегодня был тяжёлый день. Я больше не могу на это смотреть.
— Потерпи, мы уже в финале.
— Хорошо. — Сказала Панар и поцеловала меня в лоб.
— Слушай, может, уже освободишь меня, так будет честнее. Ты же понимаешь, что я с тобой по своей воле.
— В любой момент, мой рыцарь. Но когда этот час настанет, мы сможем проводить наши вечера только за чашкой чая.
— Никаких отношений?
— Увы, я вдова Деструма, мы не выходим замуж, и уж тем более мы не встречаемся с мужчинами — это позор.
— А рабы как бы ваш способ обойти запреты, ведь с вещами не может быть отношений. — Закончил я её мысли.
— Да, и я с содроганием сердца жду дня окончания турнира, когда ты вновь станешь свободным. А это обязательно произойдёт.
— Ведь друзья госпожи Панар не могут быть рабами.
— Верно. — Ласково и как-то грустно улыбнулась она, продолжая гладить мои волосы.
«Блин, я уже люблю эту женщину». — Ну так что, освободить тебя сейчас?
Я резко перевернулся, повалил её на мягкие подушки, посмотрел в озорные глаза и произнёс.
— Нет уж, побуду пока вещью.
— Приятной вещью, должна заметить.
— И большой вещью! — добавил я.
— Ну, скорее средней или чуть меньше.
— Плохая хозяйка, вещь злится. — Сказал я, начав её щекотать, потом наклонился и нежно поцеловал в мягкие губы.
Через час, а если быть точнее, через тридцать минут, «ну, ладно, пятнадцать», мы лежали рядом и довольно смотрели в расписанный лепниной потолок, на котором красовались замысловатые восточные узоры с серебряными и золотыми вкраплениями. Потом Панар поднялась на локте, скрыв прелести в складках шёлкового покрывала, и с серьёзным видом произнесла.
— Кстати, о твоей метке рыцаря. Я инициировала проверку и поставила вопрос о том, как благородный оказался в рабстве у этих отщепенцев. Скоро полетят головы, конечно, от всех сволочей, похищающих людей, не избавимся, но твоих пленителей мы обязательно накажем.
— Защищаешь свою вещь? — Легкомысленно улыбнувшись, спросил я.
— Уже не смешно, сейчас как освобожу. — Обиделась Панар.
— Прости, я просто шучу. Я бы и сам их наказал, но мне приятно.
— Наказал бы он их, нет уж, пусть всё будет по закону.
— Может, не убивать, а посадить? — Снова проснулся во мне гуманист.
— За такое полагается смерть, представь, сколько жизней они загубили.
— А что, похищать людей запрещено?
— Конечно, официально рабами становятся только на войне или добровольно — это те, кто продал себя, как правило, за долги. Ещё законно купить раба, но не делать рабов из первых встречных. В последнее время работорговцы повадились похищать беглых крестьян в Вольных землях. Мы это, конечно, знали, но доказать не могли, теперь, когда они сдуру пленили рыцаря, им придётся дать показания у алтаря правды.
— И что будет?
— Когда они сами во всём сознаются, их казнят, а всех, кого они пленили, освободят, если они, конечно, этого желают. — Уточнила она.
— А если их продали?
— Деньги вернут из имущества гильдии работорговцев.
— А если не найдут тех, кого продали?
— Значит, им не повезло. Искать их в других странах, понятное дело, никто не станет.
— Какая ты молодец, вещь любить хозяйка.
Панар с нарочито сердитым лицом ущипнула меня за внутреннюю сторону бедра.
— Ай, вещь больно, вещь больше не будет. Ай-ай-ай. Всё, всё-всё, шучу. Да остановись ты уже, ай-ай, стража, стража, позовите стражу. Спасииите, ущипают!