Страница 50 из 92
Прорыв
Несколько десятков псов скверны, гнавшиеся за беглецами, пытались прорваться на наши позиции, но в считанные секунды были насажены на мечи и копья монахов, после чего мерзость начинала разваливаться на чёрные куски гнилого мяса. На стороне Трансеунта перестали раздаваться крики боли и отчаяния, затем погасли все факелы и магические светильники и наступила гробовая тишина, которая словно закладывала уши. Твари использовали какую-то магию. Была мыслишка накинуть полный БКМ, и наплевать на конспирацию, дожить бы до утра. Остановило то, что я сам в таком виде похожу на неведомую тварь с другой стороны изнанки мира, потому, дабы не быть порубленным своими, от идеи пришлось отказаться. Лианы оплели моё тело тонким слоем под полным рыцарским доспехом, что делало меня в несколько раз сильнее и быстрее. Да и от магии в этом бою я отказываться не намерен. На досуге усовершенствовал гранаты, установив таймер, дабы не приходилось их активировать в реальном времени, что, честно говоря, отвлекает. Перед боем мои жёлуди просто нужно вырастить до определённого размера, напитав силой, затем вырвать круглый деревянный аналог чеки, служащей перегородкой к ядру устройства, лишившись барьера, мана по спирали начинает движение к центру устройства, и как только она достигает цели, происходит «бам», точнее, вырастает огромный деревянный ёж, пронзающий все в радиусе пяти метров. В остальном принцип работы гранаты не изменился. Срок службы заряженного снаряда составлял чуть более двух часов, после чего плод-сюрприз распадался. А вот как решить эту проблему, я пока не знал, накопители вполне бы с задачей справились, но это было бы слишком дорого, а потому не рентабельно. В общем, дабы не искушать судьбы, гранаты необходимо использовать в первый час боя. Дальше в пылу схватки можно схватить вышедшую из строя болванку и поплатится жизнью, точное время засечь вряд ли удастся. А дальше в сражении можно использовать стандартные образцы. За размышлениями о моём оружии я даже немного отвлёкся от царившей тишины и давящего мрака со стороны позиций врага. Не будь на нас благословения, всё войско бы уже драпало, испачкав штаны. Конечно, клирики — реальная сила против нечисти, аналогов которой в этом мире я не встречал. В какой-то момент одновременно, словно ведомые единым разумом, люди в серых балахонах подняли вверх свои орудия убийства, на конце которых загорелся огонёк в виде ослепительного белого шара. Затем прозвучал неприятный хлопок, и в мир вернулись звуки. Только сейчас я ясно осознал, что не слышно было абсолютно ничего, даже собственного дыхания и лязга металла соседей по оружию. Более того, казалось, что сознание словно отделили от тела.
Ближайший к нам клирик, очень высокий и очень худой на вид мужчина средних лет сказал:
— Это был морок. Значит, среди тварей как минимум есть даркер, увидите тварь, окутанную тьмой, держите её на расстоянии и сразу зовите клирика. Это низший инфернал.
— А если инфернал посильнее будет? — спросил кто-то из воинов.
— В таком случае да поможет вам Бог! Встречу с такой мерзостью необученному воину пережить вряд ли удастся.
Я лишь подумал, что мы с Геро видели урода и покруче, но скромно промолчал.
А дальше началась настоящая жесть, как и тогда, в Ауруме, раздался леденящий душу вой, но уже не десятка тварей, а тысяч. После этого звука мы как-то немного даже напряглись, но благословение работало как швейцарские часы. И мы приготовились к бою. Первыми в круги света факелов нашей армии выбежали псы скверны, которых мы встретили лесом копий, укрывшись в крепости из щитов. Клирики отбивались от них играючи, разрубая зомбо-собак на лету. Но в какой-то момент их количество стало расти в арифметической прогрессии, и монахи были вынуждены отступать под защиту строя. Дальше началась настоящая свалка, некоторые твари перемахивали через живой барьер и оказывались в нашем тылу, убивая одного-двух зазевавшихся крестьян, прежде чем их упокоят остальные. Другие твари зубами впивались в щиты, периодически выдёргивая одного-двух бедолаг в эту ожившую реку смерти. За секунду человека буквально разрывали на куски. Но солдаты святого воинства умирали молча, сражаясь до последнего, я видел, как обрубок человека, с оторванными ногами и правой рукой, до последнего втыкал нож в уродливую морду нечисти, до тех пор, пока ему не откусили голову. Больше всего урона наносили клирики и маги, бившие по площадям. В первые минуты схватки я израсходовал все заготовленные гранаты с таймером, мои друзья держались рядом, Анника жгла, можно сказать, напалмом, Геро встречал в воздухе прыгающих в наши ряды псов. Инган каменными стенами закрывал прорехи в строе, обездвиживал врагов, топя их ноги в земле. Спустя какие-то минуты я уже стоял в первом ряду, заменив какого-то разорванного бедолагу. Но подойти ко мне сквозь буреломы и выращенные пики было задачей непростой. Параллельно приходилось работать копьём и щитом. В какой-то момент в меня ударил чёрный энергетический сгусток какой-то дряни. Прошив все препятствия в виде растений, словно раскалённый металл пенопласт. Щит в моей руке стал разваливаться, будто его облили концентрированной кислотой. В сторону врага пролетел фаербол эльфийки, который, взорвавшись, осветил окрестности. И я увидел того, кто запустил этой гадостью в мою сторону. Даркер — низший инфернал, как и все демоны, эти твари обладали приличным магическим арсеналом и огромной физической силой. Трёхметровый гуманоид с лицом, напоминающим человеческий череп, обтянутый обугленной кожей. Вокруг него буквально клубилась тьма, напоминавшая одежду, точнее, кучу торчащего в разные стороны тряпья. Урод выцеливал магов, оставаясь в тени. Я сразу крикнул тому самому монаху, что предупреждал нас о нём.