Страница 49 из 92
Мы выскочили на улицу и увидели с сотню всадников в запылившихся доспехах, не раз побывавших в передрягах. Процессию возглавлял юный император Кор, подле которого, как и в тронном зале, находился его учитель и советник сэр Фидус, а также уже знакомые нам клирики. Не было только второго советника сэра Крига, который, как позже выяснилось, пал, защищая сюзерена от отравленного кинжала предателей. Как я и предполагал, его величество из окружения вывели члены братства. Нам рассказывали, что из дворца ушла вся гвардия в полном составе, да ещё и с казной, правда, подробностей их побега рассказать они не могут. Мы с Геро понимающе переглянулись. В стенах императорской резиденции заговорщиков быстро нейтрализовали, но вот ворота крепости они успели открыть, так и пала столица. Но пацан не унывал, за то время, что мы не виделись, он немного вырос, и даже над его губой стал пробиваться небольшой пушок, «всё-таки в первый раз я ошибся в оценке возраста, предположив, что ему одиннадцать, скорее всего Кору сейчас полные четырнадцать лет», — промелькнула в голове мысль.
— Сэр Руслан, Сэр Геро, сэр Инган, Леди Анника! — Радостно крикнул император, лихо спрыгнул с коня и побежал к нам обниматься, за исключением эльфийки, разумеется. Ей парень галантно поцеловал мозолистую руку со сбитыми костяшками. Как родных обнял нас и сэр Фидус ну, оно и понятно. Мы же герои и просто красавцы.
— Я так рад вас видеть.
— А мы-то как рады, ваше величество. Слава Богу, вы целы.
В это время красный от волнения Пертинакс еле сдерживал слёзы, стыдливо вытирая их потёртым рукавом кожаной куртки.
— Сэр Пертинакс, спасибо вам. Вы и вправду такой, каким вас описывал отец. — Обнял его коронованный пацан.
— Служу империи! — вытянулся в струнку наш орёл, со стекающими по щекам слезами. Потом я увидел, что слезы текли по щекам всех солдат Санктуса. Ребята искренне любили своего монарха, как и его почившего отца и мать, убитых осквернённым.
— Вольно, офицер! — скомандовал император. Растроганный Пертинакс позволил себе вольность и спросил:
— Неужели ваш отец, его императорское величество Сторм, да примет Господь его душу, говорил обо мне?
— Конечно, я рос на рассказах о битве у Гризга и подвигах на Кракосе. Отец помнил всех своих выдающихся солдат.
Таким счастливым экс-коменданта крепости и главу партизан я никогда не видел.
По нашей армии ураганом пронёсся слух о прибывшем императоре, и войско воспряло. И так же, как неделю назад, радостные возгласы противника слышали мы, так и сейчас враг «наслаждался» звуками приветствия императора целой армией. После чего дворяне и свободные граждане Трансеунта увидели императорский стяг на наших позициях. И всё снова пришло в норму, воины воспряли, а враги поумерили свой пыл. К тому же император лично наградил особенно отличившихся воинов и командиров, в том числе из числа повстанцев. А также даровал титул барона Лютому и объявил всех крестьян Трансеунта свободными гражданами Санктуса и даровал каждому земельный надел, благо этого добра у юного государя было в избытке, имущество погибших перейдёт их семьям. К этому моменту мы успели произвести перепись всех беженцев и повстанцев. О таком бедолаги даже не мечтали, в какой-то момент почти вся армия откровенно плакала. Ведь последнее время они думали только о том, как не погибнуть, и тут такой подарок, и теперь даже если им не удастся выжить, то хотя бы у их детей есть шанс на светлое будущее. Которое крестьяне были намерены защищать любой ценой. В общем, парой указов и сотней-другой наград мы получили тысячи патриотов, готовых защищать теперь уже их родную землю. Наградили и меня, но я прилюдно отказался от титула. С нашей стороны это был оговоренный пропагандистский ход. Всё-таки я был символом для людей и должен оставаться таким же простым парнем, как и они. К тому же жить в Санктусе я не собирался, а потому титул и земли ценности не представляли, у меня ещё на другом континенте дела. А вот от перстня с жирным изумрудом и по совместительству приличным накопителем, снятого с большого пальца императора, я не отказался. Через несколько дней Кор со всей своей бандой удалился для поддержания боевого духа на других участках фронта. А мы продолжили с переменным успехом удерживать позиции. Всё-таки разница в классе солдат чувствовалась. Мы больше выживали за счёт гениальной тактики барона Магнуса по прозвищу Лютый и опытного Пертинакса, которые умели неприятно удивлять противника. Да и вообще, весь Санктус держался только на упорстве и выучке его армии, что, конечно, не могло длиться вечно при таком численном преимуществе противника. Как говорится, нас могло спасти чудо, и так оно и случилось, только в нашем случае его можно было назвать несколько иначе: чудо-юдо. А точнее, твари бездны. В стане противника не было клириков, а потому противопоставить что-то набегу псов скверны и прочей жути они просто не смогли. Ни освящённой воды, ни толики благословения, ничего, кроме магии и железа, которого монстры не сильно-то и боялись. Повешение клириков им наконец аукнулось. А вот у нас монахи несли боевое дежурство по всему фронту, вообще членов Ордена в Санктусе было в избытке, так как эвакуироваться они могли только в эту страну. Приближение беды они учуяли заранее. За несколько часов тысячи людей на той стороне фронта превратились в материал для низших существ хаоса. Кому-то удалось сбежать и сдаться в плен, по настоянию клириков их не убивали, хотя у крестьян очень чесались руки. Но каждый труп — это лишний материал для армии врага. Прибывавших проверяли, заставляя выпить освящённую воду, так были обнаружены с десяток осквернённых, пытавшихся проникнуть к нам в тыл. С ними клирики не церемонились. Те, кому удалось спастись, выглядели страшно, у большинства были поседевшие от страха волосы, даже у самых молодых. Люди были вне себя от ужаса, от былой спеси не осталось и следа. Сразу атаковать, чтобы твари не успели набраться сил за счёт тел солдат противника, мы не могли. Трансеунтовцы били бы не только по монстрам, но и по нам. А так как клирики не сражаются с людьми, это было бы самоубийством. Потому мы оставались на позициях. Члены братства призывали благословение на солдат, и как в прошлый раз, мы забыли, что такое страх. Сами монахи редкой цепочкой встали впереди армии, желая первыми встретить заклятого врага человечества.