Страница 5 из 52
Мы с ребятами в принципе не зацикливаемся на том, что характерно для их рас, ибо в большинстве своём они, скорее, исключения из правил. Практически все — отщепенцы своих обществ, кроме соамцев и Паунда. Единственное, когда мне реально требуется информация по их расам — так это при составлении списков, что им можно есть на той или иной планете, а что нельзя. Ну и нюансы температурно-влажностного режима в номерах и на площадке.
Конечно, в процессе работы случалось всякое, у каждого свои тараканы, но мы уже давно притёрлись друг к другу
Именно это я и поведала своим экзаменаторам, когда берриец отсмеялся. Рассказала, кто есть кто, как мы в принципе взаимодействуем между собой, и как это отражается на моей работе. Разумеется, о внутренних комплексах ребят я промолчала, тем более что многое они уже преодолели. Почти. Лормасу ещё чуть-чуть осталось, а так всё отлично. Даже Квести перестал вспоминать, что у себя на родине он всего лишь рабочая рыбка. В космосе плевать, какой у тебя цвет чешуи, главное — что ты можешь.
— Надо же, какая интенсивная у вас нагрузка, — промолвил энбен.
Его, кстати, меньше всего волновали вопросы похождений нашего неугомонного Сэмпта. Оно витало в более высоких материях.
— Да, много внутренней работы, помимо внешних коммуникаций. — Кивнула я. — Но коллектив у нас дружный, хотя мы в принципе не имели особых конфликтных ситуаций, разве что с Паундом поначалу не задались отношения.
— Моим земляком? — Берриец заинтересованно задвигал ушами.
И глаза слегка выпучил.
— Да, первое время он сомневался в моей квалификации, и имел на это основания, ведь я всего лишь студентка, только-только окончившая третий курс эрмийского университета. Но в процессе мы сработались, я доказала, что всё схватываю на лету, а он, несмотря на некоторые ошибки, стал нам надёжной опорой во многих вещах. Мы — одна команда, и друг без друга никуда!
— Мевдун, — решил представиться берриец. — Меня зовут Мевдун.
— Очень приятно! — Я тряхнула головой, памятуя, как нравится Паунду этот жест.
Судя по всему, Мевдуну он тоже зашёл.
— Это всё хорошо, но мне вот что интересно, — прервал наш обмен любезностями строгий фаргонианин, — этот ваш соамец со всеми встречающимися вам расами познаёт грани вселенной?
Я чуть не хрюкнула от смеха. Надо же, такой серьёзный мужчина, а интересуется… Сдержалась. Мало ли, какие он преследует цели. Может, у него научная работа с этим связана? Или какие-то внутренние проблемы на эту тему, а мой ответ ему поможет? Кто знает, что скрывается за этим суровым обличьем…
— Со всеми, — обронила я.
— И даже с тыршванкцами? — Его довольно узкие глаза впервые изумлённо расширились.
— Даже…
— Силён! — только и мог вымолвить он. Потом кашлянул и всё-таки уточнил: — но как? И зачем?
Ага, судя по всему, всё-таки научный интерес.
— У него повышенная сензитивность, он глубоко чувствует других существ, когда имеет с ними плотный тактильный контакт.
— Допустим, но как он смог прочувствовать тыршванку, если у нас среда обитания разная? — жаждал подробностей бывший военный. — Там либо он в скафандре, либо она! Да и физиология разная.
— Они экспериментировали. — Я изобразила руками переплетение щупалец. — Подробности я не выясняла — это личное. Если захотите пообщаться с ним на эту тему — я дам его контакт.
Сэмпт не против, мы этот момент обсуждали.
— Не откажусь… — Мужчина азартно блеснул глазами, словно сам собрался повторить сей дивный опыт.
Шучу, конечно, сразу было понятно, что у него научный интерес. Хотя… кто его знает?
После того, как мы закрыли довольно щекотливую тему, экзаменаторы прошлись по гу-саанам и еще парочке сложных рас. Общеизвестных не касались, там и так всё понятно. В конце вновь вернулись к тыршванкцам, только уже в другом ключе — речь зашла о подарках. Разумеется, я поведала и о гу-саанском диване, и о крокушанской картине, а на сладкое оставила те самые жемчужины, которые подарили Айну разумные осьминоги. Закончив, наконец, свой спич, я с тоской покосилась на бутылочку с водой. Хвала Энергу, больше у меня ничего не спрашивали, лишь таинственно молчали. Видимо, переваривали услышанное.
О, как мне хотелось пить! Словами не передать, только слюну сглатывать. Но я терпела, ибо знала, что это будет выглядеть невежливо. Это ведь собеседование, а не разговор приятелей.
— Амонтеп, — неожиданно выдал фаргонианин, отчего я даже вздрогнула. — Меня зовут Амонтеп, и я считаю, что Галактический Университет Межрасовых Отношений многого лишится, если в нём не будет учиться столь перспективная особа. Очевидно, что ваши исследования и рефераты послужат на благо развития межрасовых отношений, а уникальный характер работы обеспечит нас массой полезного материала. Вы приняты! Более того, нужно будет разработать индивидуальный план обучения, плотно скоординированный с вашим графиком. Вы согласны, коллеги?
Последняя фраза, если честно, прозвучала формально. Этот мужчина явно имел преимущественный голос в данном собрании. Впрочем, и энбен, и берриец с радостью подтвердили, что у них нет никаких сомнений в верности этого решения.
— Я буду рад поработать с вами, — проговорил энбен. — Ваш концерт понравился тыршванкцам?
— Ещё как! — улыбнулась я. — Они танцевали в своём океане, дрыгая всеми щупальцами. У меня видео есть, могу скинуть.
— Буду премного благодарно!
— Я тоже хочу с вами поработать, — вторил энбену берриец. — Интересно будет прочесть работу вашего авторства о нашей расе, когда до неё дойдёт тема. У вас необычный, свежий взгляд на мир.
О, как приятно!
— Спасибо.
— И со мной вы тоже поработаете, когда придёт время, — многозначительно проронил фаргонианин.
И знаете, я почти не испугалась. Он, конечно, суровый мужчина, но, во-первых, у меня дистанционное обучение, во-вторых, Айн с командой под боком, а в-третьих, после пиратов и ошейника смерти меня трудно напугать. Так-то!
— Сегодня же вышлем все необходимые документы, в ваш университет тоже направим. Оформляйте перевод и добро пожаловать в ГУМО!
Фух, а вот теперь я расчувствовалась. Слёзы сами покатились из глаз, а улыбка не сходила с лица. Попрощавшись, я нажала отбой и побежала к ребятам делиться радостью. Поведала им весь разговор в деталях, после чего Сэмпт ещё больше проникся своей миссией.