Страница 90 из 91
Мы с Аленой по секрету шушукаемся, что между нашими детьми явно происходит… нечто. Непонятное, сложное нечто: Ваня говорит о ней сквозь зубы, Алина откровенно отплевывается, но… щеки пылают у обоих. А еще им задали совместный проект по истории, так что шипение и горящие щеки, которых стало на этой странной чаше весов явно стало больше, происходит в два раза чаще.
— Вау! — выдыхает Алина, пихает Ваню локтем (отчего он комично морщится) и выходит вперед, — Теть Даш, вы выглядите охренительно!
— О боже! — сын закатывает глаза, — Какой мерзкий комплимент! Тебя же не волки воспитывали!
— А может, волки?! Хочешь, докажу?! — скалится по-детски в ответ.
Я прерываю их смешком.
— Угомонитесь оба. Алин, спасибо. Останешься?
— Ой нет.
Запал ее тут же гаснет. Она суетливо поправляет темные волосы и нервно улыбается, накручивая рукава свитера на пальцы.
— Я домой.
— Закажу тебе такси?
— Не, не надо. За мной заедет Демид.
Демид — это тот самый «таксист», который… ну, как бы не таксист вовсе. Ее конкурент-миллиардер и по совместительству Мистер Лучший-секс-в-моей-жизни. Они встречаются. Официально. И я за нее безумно рада, потому что Алене это было нужно. Похоже, всем нам нужно что-то свое…
— Я ее провожу, — цедит сын.
Он провожает ее каждый раз, когда они занимаются допоздна. Сначала Алина сопротивлялась, но сейчас… интересно, будет?
Нет.
Девочка покорно опускает глаза и краснеет сильнее. Боже. Может быть, наши планы с Аленой поженить наших детей однажды, все-таки сбудутся?..было бы прикольно. Хотя Ване сочувствую от всей души: характер у Алины тяжелый и жесткий. С другой стороны, даже хорошо. Будет держать его в ежовых рукавицах, а мужчинам это нужно. По крайней мере, в столь юном возрасте.
Обнимаю на прощание Алину, прошу Ваню не задерживаться. Он отмахивается, мол, чего задерживаться? Но я знаю. Вернется, скорее всего, часа через пол. В лучшем случае.
Захожу в свою спальню и падаю на кровать. На прикроватном столике у меня целая библиотека: различные справочники и учебники. По судьбе мне, видимо, никогда не было предначертано стать хирургом (так я теперь к этому отношусь, и стало как-то проще дышать, когда перестала видеть провалы, а начала видеть возможности), но врачом я все-таки стану. Врачом-косметологом. Благодаря связям Славы, мне удалось восстановиться сразу на второй курс и хоть приходится работать и учиться усерднее, мне все нравится. Пожалуй, даже очень. Я буквально дышу своим будущем, от которого по нутру бегают мурашки и ток. Аж голова кружится…
Улыбаюсь, вытягиваю со стопки свой конспект и окунаюсь с головой в изучение материала. Думаю, если я поднажму, то стану лучшей на курсе, а я поднажму. Как и Андрей, если я ставлю себе цель, буду идти до нее до конца, даже если придется пройти все девять кругов ада.
Мы встречаемся со Славой в небольшой кофейне посередине между нашими домами. Я после пар, а он после работы. Когда захожу внутрь, в нос ударяет запах капучино с тыквенным сиропом. Сразу становится теплее, а в голове вырисовывается елка — вечный ассоциативный ряд. На миг становится страшно, что этот Новый год я впервые проведу в статусе разведенной женщины, но потом я касаюсь своей сумки, откуда торчит корешок учебника, и меня отпускает. По словам Лилии Антоновны, выходить из зоны комфорта всегда страшно, а разрушать ее границы? Тем более. Меня еще будет периодически накрывать, ведь почти двадцать лет из песни не выбросишь, но по итогу… это только к лучшему.
Слава уже сидит за дальним столиком. Он смотрит в окно тяжелым взглядом, грея ладони о чашку. Я не знаю, что испытываю к нему. Пожалуй, теплоту. Пожалуй, светлую грусть. Немного тяжести. И да, все еще колет под ребрами, но… с каждым разом мне становится проще осознавать, что между нами теперь стена, и ее уже ничем не сломаешь. Мы все еще близкие, родные люди, только теперь еще и чужие. В том самом, сакральном смысле — угли потухли, и их уже не разжечь.
Я вздыхаю тихо, заказываю кофе и побольше тыквенного сиропа прошу добавить, а потом направляюсь к нему. По его виду уже знаю: он тоже все уже понял и решил для себя. По наитию — мы на одной стороне.
— Привет, — здороваюсь тихо.
Слава вздрагивает и резко поднимает глаза. Я слабо улыбаюсь. Чувствую порыв обнять его, но… не обнимаю. Это остаточная реакция, она пройдет тоже. Все проходит когда-нибудь.
Присаживаюсь на диванчик. Слава роняет тихое:
— Привет.
Мы молчим. Просто смотрим друг на друга несколько мгновений, и он первый отводит взгляд, касаясь им угла книжки в моей сумки. Губы растягиваются в улыбке:
— Как твои занятия?
— Ой, великолепно! Я в диком восторге!
Улыбка Славы становится чуть теплее и шире.
— Ты прямо сияешь…
Издаю смешок, зажав пальцы между собой под столом. Перехватывает дыхание.
— Да… спасибо.
Официант приносит мой кофе, спрашивает, не хотим ли мы чего-то, например, десерт, но каждый отказывается. Возможно, мы бы хотели «чего-то», но этого получить уже не сможем. В заявление о разводе такое назвали бы «непримиримые разногласия».
Остаемся наедине. Воздух между нами становится тяжелее, а внутри все сжимается. Так бывает, когда нужно уже озвучить то, что пора было давно озвучить. Кто решится первым?..
— Ты сходила на свидание?
— Ты сходил на свидание?
Говорим одновременно. Выпаливаем даже, я бы сказала, а потом отворачиваемся и тихо смеемся. Неловко…
— Давай сначала ты, — предлагает он, но я мотаю головой.
— Нет, давай ты.
Слава делает крупный глоток кофе и кивает.
— Хорошо. Да, я сходил.
— Я тоже.
Пауза.
— И… как прошло? — спрашивает он.
Я снова молчу. Мне почему-то важно, чтобы сначала это произнес он. Пожалуйста.
Словно прочитав мои мысли, Слава горько улыбается и смотрит в свою чашку.
— Она работает этажом ниже. Мы были в кино. Смотрели какую-то муть.
— Я была в ресторане. Ела салат и пила вино.
Снова кивает. Пауза становится длиннее, воздух разгорается сильнее. Мое сердце часто-часто бьется в груди.
Что?..
Наконец-то он поднимает глаза и произносит тихо, хрипло.
— Мне… понравилось проводить с ней время. Мы много смеялись.
Что-то внутри меня ломается, даже против всех доводов разума. Все-таки это еще больно…
Я слабо улыбаюсь и отвожу глаза.
— Я… рада за тебя.
Слава протягивает руку, касается моей ладони.
— Даш…