Страница 78 из 91
«Звонок»
Даша
Мы лежим на полу в густой тишине. Я вывожу по белой плитке медленные овалы, а Слава не отпускает ни на одно мгновение. Прижавшись сзади, одной рукой сжимает грудь, вдавливая в свое тело, второй ощупывает бедра. Я не сопротивляюсь. У меня не осталось на это сил.
Уже забыла… ха! Даже смешно, но это правда. Я забыла, как будто мне лет двести! Что значит, когда не остается сил после хорошего секса, ничем не скованного и мощного оргазма, от которого стираются абсолютно все мысли.
Горько…
Мысли имеют свойство восставать, даже если ты этого не хочешь. Они реагируют и регенерируются куда быстрее телесных повреждений: мне горько. Из-за всего и сразу, и поводов грустить у меня немало: как можно было настолько запустить свой брак? Когда выросла эта пропасть между нами? И что делать с его юной мадам Баттерфляй, чье существование игнорировать невозможно? Я не понимаю.
Хмыкаю.
Слава тут же реагирует и горячо шепчет на ухо:
— Что тебя так рассмешило?
Хочется сказать: да все и сразу! Но я не стану. Он не дурак и прекрасно понимает, что один крутой секс не сможет решить всех проблем. Даже у него нет способности подарить тебе амнезию: я все еще помню царапины на его теле и знакомую фигуру в стеклянной кабине лифта рядом с тонким станом его потаскушки. Нет. Я не забыла. Даже если умножить этот хороший секс на миллион в квадрате — не забуду ни за что! Под ребрами пусто и ноет. Меня не тянет подарить ему нежность в ответ, и я уверена, что мой дорогой супруг это чувствует.
Я строю стену.
Я уже ее создала и спряталась за ней. Выходить? Нет, не планирую. Мне там гораздо лучше и спокойней. Я не хочу к нему. Он отдает в ответ одну только боль…
— Пол теплый, — шепчу еле слышно.
Слава не слышит. Или делает вид, что не слышит? Неважно.
— М?
Откашливаюсь и вздыхаю.
— Говорю: пол теплый. Ты подготовился с осознанием дела. Включил подогрев даже...хм.
— Зря заброковал диван в угол. Надо будет это исправить.
— Может быть, я исправлю, но ты здесь больше не живешь, так что...
Руки все-еще-мужа замирают, и я этим пользуюсь. Медленно сажусь, бездумно поправляю лямку майки на своем плече и убираю волосы назад. Надо сказать, чтобы уходил: ему действительно пора, а у меня нет блока на эту фразу. Немного времени прошло с тех пор, как вскрылось его предательство, и я согласна, что, скорее всего, действую резко и даже хладнокровно, а потом буду страдать, но… страдать я буду в любом случае. И рядом с ним, и без. Лучше без — это я тоже понимаю холодной головой. По крайней мере так удастся сохранить хотя бы толику самоуважения и наконец-то начать двигаться в том направлении, в котором я хочу двигаться. А не кто-то еще.
Слава меня опережает. Пожалуй, он действительно тонко чувствует ситуацию, что ж. Могу поаплодировать стоя. За годы службы на своей любимой работе, он выработал потрясающую чуткость и теперь точно знает, когда нужно ввернуть словечко, чтобы не свалиться от нокаута.
— Даш, я хочу поговорить.
Жму плечами.
— О том, сколько раз я трахалась с Андреем? Что ж. Давай поговорим об этом.
В голосе сквозит обида. Я ее скрывать тоже не собираюсь — пусть знает. Нокаут ему сегодня обеспечен.
Устала.
Сука, я ведь действительно устала вывозить на улыбках все дерьмо за порог, а потом делать вид, будто его никогда не было. Мужчина ведь как? Не любит, если сложно. «Он устает на работе», — часто говорила мне мама, если я начинала жаловаться, — «Ты должна быть тихой, спокойной гаванью».
Черта с два! Как выяснилось, тихая спокойная гавань никому на хер не уперлась. Я опускаю глаза и снова смотрю на идеально вымытый пол. Пока лежала, изучала его и под кухонным гарнитуром, откуда в порыве страсти мы выбили специальный перекрывающий цоколь. У меня и там, твою мать, идеальная чистота! Ни одной пылинки, ни одной упавшей случайно макаронинки нет, потому что я — спокойная гавань, которая любит все доводить до совершенства. Если не получилось с медицинским? Что ж. Значит, я должна была стать идеальной женой, у которой всегда все чисто, все наглажено, протерто, убрано.
А оказалось…
Какой же бред, конечно. Дура я, дура. Жаль, эту жизнь нельзя прожить дважды, потому что эту я, кажется, благополучно провафлила и потратила на совершенно ненужные никому вещи.
Меня в этих стенах нет…
Так внезапно это понимаю. Меня нет! Есть идеальная прислуга, у которой все интересы вертятся вокруг гребаного мужа, а он в ответ не мог даже член свой удержать за закрытой ширинкой. Какой парадокс, однако…
Слава садится и снова тянется ко мне. Я позволяю. Не пытаюсь вырваться, не пытаюсь сбежать. В этой борьбе нет смысла, она — пустое. Лишь ни к чему не ведущее копошение, где я все равно проиграю. Он физически меня сильнее — база.
Оставив еще один нежный поцелуй на моем плече, Слава упирается лбом в мою макушку и тяжело вздыхает.
— Я знаю, что причинил тебе боль…
— Хм.
— Что?
— Думаешь, я спала с Андреем в отместку?
— Хватит.
— Что? — дергаю плечами и усмехаюсь, — Ты же об этом хотел…
Слава рывком заставляет обернуться. Мы сталкиваемся взглядами, и он… вздрагивает. Злость тут же пропадает, уступая место… страху?
Дошло, да?..
Я смотрю на него устало. Как человек, прошедший раскаленную пустыню: ему уже все равно. Если честно, мне тоже. В это мгновение — точно. Я не хочу орать и плакать. Не хочу скандалить или что-то выяснять. Дело не в его измене, она — это триггер. Чтобы до меня дошло наконец, как беспечно и глупо я распорядилась своей жизнью!
Да, у меня есть сын. Я его люблю и горжусь им! Он… Ваня у нас хороший, с правильными жизненными позициями и ориентирами. Мы смогли. Да-да-да! Глядя на своего ребенка, я четко понимаю, что мы справились. Порой он выкидывает фокусы, разумеется! Куда без них? Но в целом? Мы справились, и он — единственная причина, по которой я еще могу дышать. Будь все иначе… не знаю, как бы я себя чувствовала тогда. Наверное, раздавленной окончательно. Я — хорошая мать, и у меня осталась причина смотреть на себя в зеркало с гордостью. Для меня это важно. Для кого-то, может, и нет, но для меня — очень! Внутри я, пожалуй, все еще немного хирург, а все знают: хирурги обладают достаточно большим эго, чтобы иметь силы взять на себя ответственность за чужую жизнь.
— Ты с ним не… спала? — сначала голос Славы звучит уверенно, но к концу фразы скатывается в нервный вопрос.