Страница 73 из 91
Телефон коротко вибрирует в заднем кармане спортивных брюк. Я наскоро достаю его, но через мгновение разочарованно вздыхаю. Когда Линка рассказала, что девушка моего сына — вертихвостка каких поискать! Сволочь белобрысая (уж простите)! Я хотела ему позвонить. Но потом передумала. Возможно, лучше его сейчас действительно не трогать, ведь он об этом попросил. Ситуация щекотливая. Не хочется закрывать его в ракушке сильнее, проявив больше давления, чем того требует ситуация. Он расскажет сам, когда будет готов, и я ведь знаю, что так будет.
Но совсем не написать, тоже не получилось.
Вы
Родной, я приехала к Алене) она испекла лимонный пирог, представляешь?
Сынок ?
Ого
Сынок ?
А точно? Может быть, заказала?
Вы
?
Вы
Я тоже об этом подумала, но нет. Испекла! Представляешь!
Сынок ?
Прикольно
Сынок ?
Жаль, что я не с тобой
Последнее сообщение он добавил из вежливости. Меня так и подмывало спросить, как его дела, но это снова воспринялось бы не очень положительно. Не стала. Сейчас его лучше оставить в покое…
Я правда понимаю! Но вот смотрю на черные буквы последних слов и очень хочу, чтобы они перестали быть таковыми. Что можно написать? Чтобы не выглядеть безумной наседкой, не посягать на его личные границы, но при этом дать понять, что я рядом?
Крепко задумавшись, я хмурю брови и прикусываю губу, попутно давя ниже нее большим пальцем. Дурная привычка с детства. Мама за нее сильно ругала, потому что хватать лицо грязными руками нельзя! Но у нее так и не получилось меня окончательно отучить. Порой, когда я сильно нервничаю, она вылезает на поверхность даже в сознательном возрасте. Сейчас я сильно нервничаю. Время оттянуть не получилось. Жизнь настигла Ваню слишком быстро и ударила слишком сильно.
— Когда ты психуешь, всегда так делаешь, — вдруг раздается тихий, хриплый голос за спиной, от которого у меня, клянусь! Замирает сердце.
Руки деревенеют.
Я роняю телефон на кухонный гарнитур, а потом медленно поворачиваюсь и… ничего. В первое мгновение от сильного испуга мозг просто отказывается обрабатывать информацию. Я смотрю перед собой, но вижу… да вот ничего и не вижу! Моя кухня с мягким, интимным полумраком вдруг начала рябить всеми цветами радуги. Бьет в глаза пульсацией в такт пульсу, который вдруг резко разгоняется до состояния гоночного болида. В ушах свистит так, словно я как раз на нем катаюсь — на скорости света по узкой трассе. Зрение стало туннельным.
Тень в углу шевелится. Проходит долгих несколько мгновений, когда мне удается взять себя в руки, и я начинаю различать не просто очертания, но и детали. Еще пара мгновений, и я начинаю… складывать.
Сидит.
Мой любимый, неверный-благоверный. В кашемировом, мягком свитере синего цвета. В спортивных брюках. Без часов! Что, если честно, за последние пару лет прямо редкость: Слава теперь всегда в часах. Он у нас важная пися, ему нельзя упускать время просто так! Он не имеет на это права.
От последней фразы прям коробит не по-детски. Я шумно выдыхаю, ощущая, как внутри начинают поджигаться внутренние печи моей слепой ярости. Не считать! Мать твою! Сколько раз я слышала эту паршивую фразу, от которой теперь у меня аж зубы сводит! Такой пафосной, бессмысленной она не была еще никогда!
Слава часто ее повторял еще пару лет назад. Пока я не закрылась окончательно, уяснив наконец для себя, что мы взрослые люди, у нас есть обязательства, поэтому встречать его шумно не нужно. И обнимать слишком откровенно на людях тоже. И смеяться нужно потише. А еще! Ни в коем случае не просить уделить себе время, потому что работа, мать его, на первом месте! Ему нужно держать лицо, нужно поражать будущих инвесторов, чтобы не боялись вкладываться в его проекты, а также держать руку на пульсе с партнерами, чтобы хотели с ним работать, не думая о том, что что-то может пойти не так. О нет. У Вячеслава Мизайловича все, сука, под контролем всегда! Он идеальный: с шикарной квартирой в новостройке, где его встречают бежевые стены и дорогущая люстра из Италии, которую они с женой ждали несколько месяцев. И да, жена. Домохозяйка. Обладающая мягкой улыбкой, идеальной прической и услужливым характером. Она ни о чем не просит, ничего не требует, и ей ничего не нужно. Точнее, он дает ей все, что нужно: деньги и стабильность. Остальное — ну… от жизни ведь никогда нельзя требовать слишком многого, да? Всего получить не может никто.
Сволочь!
— Какого хера ты здесь делаешь?! — рычу, сделав резкий шаг вперед.
Слава будто бы только этого и ждал. Он так же резко встает и, ударив по столу кулаками, опирается на него и прогибается чуть вперед. Брови упали на глаза, взгляд — хоть святых выноси! Тяжелый. Убийственный. Но… не ледяной. Нее-е-ет… в его глазах столько огня, сколько не было, пожалуй, никогда. Даже в прошлом.
Невольно тушуюсь и чуть отступаю назад. Слава медленно наклоняет голову вбок, его губы разрезает кривая ухмылка, больше похожая на оскал.
— А ты действительно думала, что я, блядь, соглашусь на развод, м? Дашуля. Скажи мне — ты действительно поверила в эту хуйню?!
Становится как-то… жутко, если честно. Я вжимаюсь задницей в кухонный комод и стараюсь осознать смысл сказанного. Он ускользает. А дышать становится все сложнее: здесь будто бы весь кислород резко выкачали, и я не знаю, как выжить теперь.
Словно меня заманили в ловушку, которая только что защелкнулась за моей спиной, и самое паршивое: я не знаю, что будет дальше.
Вообще.
Не.
Представляю.