Страница 52 из 91
«Убежище»
Даша
До домика мы шли в тишине. Мне понравилось, что Андрей не пытался завести разговора или как-то отшутиться — для меня ни первое, ни второе, ни компот сейчас уж точно не выход. Кажется, словно жизнь перевернулась с ног на голову, а это нужно осознать. Пары часов, как ни крути, маловато будет.
Наверно, что-то подобное испытывает всякий, у кого наконец-то внутри умерла надежда, ведь стоит признать. Крепкие и долгие отношения не умирают в одночасье, на это требуется время. Как от долгой, уродливой болезни, любовь сначала чахнет внутри, потом начинает завивать, а потом уже гниют корни. Последнее — самое отвратительное, потому что только последнее неотвратимо. В этот момент глаза на многое открываются. Видимо, стекла розовых очков разбиваются и осколки доходят до сердца, снося на своем пути все. И оставляя уродливые граффити-мысли на стенах твоего собственного сознания: ты знала, но предпочитала закрывать глаза. Ты знала, но надеялась. Теперь надеяться не сможешь, баста! Кончилися танцы. Тебя ткнули мордой в дерьмо, ударили сверху газеткой и отпустили, позволив забиться под диван в диком ужасе. Молодец, красотка. До-тя-ну-ла.
Самое противное, кстати, что граффити-мысли правдивы от первой буквы до последней. Почти всегда мы сами слишком долго тянем, потому что страшно. И я сейчас пребываю в диком ужасе, но… надеюсь, что страшно так бывает только самой-самой темной ночью; после нее всегда приходит ярчайший рассвет.
Фу-у-у-х.
Дожить бы, конечно, до рассвета…
Мы поднимаемся по деревянным ступенькам светлого, милого домика. Они, как и доски террасы, забавно поскрипывают. Мне нравится, что я не вижу в этом скрипе драмы, как могла бы. Как если бы шел дождь, и я придумала себе, что даже «погода грустит». Нет. Я вижу в этом скрипе больше чего-то веселого и намека на лучшее развитие событий, что, бесспорно, радует. Да. Осталось только дождаться рассвета…
Вздохнув, я захожу внутрь за Андреем, который аккуратно опускает мою сумку на небольшое кресло возле входа. Я осматриваюсь. В основном не ради того, чтобы действительно осмотреться, а чтобы оттянуть время до необходимости глядеть прямо ему в глаза. Неловкость за время проходки гуськом накатила нереальная. И обида, что чужой мужик проявляет ко мне больше участия, чем тот, кто как бы по факту своего положения и существования должен. А он именно должен! И мне плевать на формулировку! Не надо было кольцо на палец надевать, не надо было давать свою фамилию, если ты никому и ни хрена не должен — да! Если уж сделал, то считай, подписал негласный договор об обязанностях. Я же свои соблюдала столько лет…
Это тоже, кстати, довольно-таки обидно. Нет никакой гарантии, что все будет хорошо, если ты будешь хорошей. Святая мудрость. Считаю, что ее нужно бы преподавать в школе, чтобы юные девочки действительно это понимали. Возможно, знай я ее раньше, не пыталась бы прожить жизнь, угождая всем вокруг.
Прикусываю губу и чуть встряхиваю головой. Не сейчас.
Взгляд ползет по внутреннему убранству. Здесь очень чисто и довольно-таки неплохо. Нас встретила небольшая, но комфортная гостиная: мягкий диван коричневого цвета, ковер, столик рядом, на нем красивая лампа. На стене напротив телевизор. Чуть поодаль — кухонный гарнитур приятного бежевого цвета и холодильник. Есть варочная панель и даже духовка. В целом, для жизни — огонь! Хотя чему я удивляюсь? Это дорогой загородный комплекс. Наверно, домик здесь за сутки в сезон стоит, как крыло самолета. И кстати… уточнить бы…
— Я хотела уточнить… — начинаю тихо, но Андрей перебивает смешком.
— Если про деньги, то даже не пытайся.
— Откуда ты узнал?!
— Очевидно. Кстати! Пока шел, подумал!
Андрей срывается со своего места, оставляя меня в небольшом оцепенении смотреть вслед своим сверкающим пяткам. Не понимаю. Растерянно оглядываюсь (зачем-то), открываю рот. Сказать что? Из спальни доносится копошение. Смыкаю губы. Хочется развести руками и снова обернуться в поисках помощи: с такими мужчинами я общаться не привыкла. Слава никогда не срывается посреди разговора вот так, он предпочитает заканчивать мысль. Ставлю галочку напротив: непоследовательный. Это хорошее слово. Очень подходит к ситуации. Непоследовательный и слишком шебутной. Громкий. Странный.
Андрей возвращается обратно в гостиную с кожаной сумкой в руках. Он улыбается, чуть приподняв ее выше.
— Я пока шел, подумал, — продолжает он, — А оставайся здесь?
— Эм… что?..
Чего?!
Хлопаю глазами. Андрей издает смешок и дергает плечами.
— А что? Хорошая идея, как по мне.
— И почему же? Разве тебе не нужен домик? Где ты жить будешь?
— Волнуешься за меня, красавица?
Щеки тут же вспыхивают, а в голове множится вакуум, вытесняющий даже очень простые слова. Смена его настроения, как погода в нашем чудесном городе — хрен предскажешь. Сначала может быть жарко, а через пять минут лить дождь. Что это за хрень такая?!
Андрей хмыкает, прекрасно осознавая, что ответа не дождется. Он словно специально ставит меня в тупик. Голова начинает раскалываться сильнее.
— Это все мои вещи, — снова приподнимает сумку, — Я их не разобрал. Главное — не буду.
— Почему?
— В падлу.
Честно. Но, если честно, звучит как-то… по-детски, что ли. Снова не понимаю. Андрей откидывает сумку, и та приземляется аккурат неподалеку от двери. Он упирает руки в бока и вновь жмет плечами.
— Поживу в своем кабинете, там есть большой диван.
Улыбка становится кошачьей. Я от нее морщусь, а ему весело. Видите ли.
— Что ты морщишься? О чем подумала, развратница?
— Господи… ты можешь…
— Могу, — кивает, вновь становясь серьезным.
Андрей делает небольшой шаг в сторону выхода и, словно впервые видя гостиную собственного домика, хмыкает как-то невесело.
— Тебе сейчас четыре стены нужнее.
— Почему?
— Помню, что так и было… — тихо отвечает, на меня не глядя. Отгибает уголки губ, а потом на них появляется горькая улыбка, — В некоторые моменты жизни… тебе нужно убежище.
По коже пробегают мурашки. Я не хочу это обсуждать! С ним точно? Да нет, дело не в нем, пожалуй. Просто не готова. Тема моего брака в данный момент вызывает лишь одно: желание закрыть глаза и проснуться, когда все нормализуется. На меня внезапно накатывает усталость.
Словно осознавая это в полной мере, Андрей бросает на меня взгляд и слабо улыбается, но потом его улыбка становится широкой, а энергия снова взрывается внутри его сердца.