Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 32 из 91

«Никто и ничто»

Даша

— …ну и короче я сбежала.

Закончив свой сбитый рассказ, я жму плечами, а потом поднимаю глаза на Алену. Если честно, мне это делать дико страшно, так как она договаривалась и просила за меня, и пусть это всего лишь «какие-то волосы», однако все же. Подставлять кого-то, особенно настолько близкого себе человека, мне не по себе. Мягко сказано.

Ощущение тяжести липкой пленкой облепляет все мое существо. Мне не нравится так; я люблю, когда все по полочкам.

— Господи… — раздается ее тихий смешок, который немного сбрасывает чувство стянутости в области груди, и заставляет меня неосознанно поднять глаза.

Аленка моя себе не изменяет — улыбается. На ней надет красивый костюм цвета красного вина, а в вечернем солнце поблескивает внушительный, золотой браслет — ее подарок себе-любимой из Франции на очередную удачно заключенную сделку.

— Ты когда звонила, напугала меня просто жутко! Даша!

Встряхнув руками притворно-строго, Алена делает шаг и становится рядом со мной, прижавшись задницей к капоту своей машине, где я, собственно, и «забила стрелку» — как у нас раньше в школе говорили, если случалось так, что вставала острая необходимость решить какой-нибудь супер-важный вопрос.

Я на таких стрелках ни разу не была, само собой. Мне важные вопросы решать было не с кем, да и темы тоже не находилось, поэтому куда себя деть я абсолютно не знаю. Заламываю пальцы совершенно по-детски, и в целом… ну, веду себя, как ребенок.

Мне хочется рыдать.

Одним движением большого пальца Алена раскрывает зажигалку, втягивает в себя воздух, чтобы раскурить сигарету, а потом выдыхает дым в красное от закатных лучей уходящего солнца небо. Мы недолго молчим. Наверно, она точно знает, что говорить, ведь у нее совсем другая жизнь до меня была… да и после тоже, поэтому именно она разбивает неуютную тишину с привкусом ее миндальных сигарет на кончике языка.

— Мне Сашка позвонил полчаса назад примерно.

— Правда? — резко перевожу на нее взгляд, подруга со слабой улыбкой кивает и делает еще одну затяжку.

— Он может показаться задницей. Ну и в целом… порой слишком много на себя берет — это факт, но… знаешь? — Алена переводит на меня глаза и кивает, — Он на самом деле добрый. Внутри. Очень-очень глубоко внутри своей пропахшей лаком для волос души. Он переживает за своих девочек.

— Ты… ему что-то…

— Это не нужно, родная. Когда женщина приходит с такими вводными, это всегда означает одно и то же.

— А.

Я снова смотрю на свои пальцы, которые теперь хотя бы не заламываю. Похоже, это одна маленькая победа. Вторая — я заехала домой, зашла в квартиру и смогла пробыть там целый час, прежде чем сорвалась вместе со шмотками и ринулась на работу к Аленке. Типа извиниться. Малодушно, конечно, ведь я легко могла бы сделать это и по телефону, но нет — я тут. Просто бежать, если честно, гораздо прикольнее, чем столкнуться с реальностью, которая совсем не выглядит ласковой и безмятежной.

— Расскажешь? — тихо спрашивает подруга, словно прочитав мои мысли.

С губ срывается горький смешок.

— Я решила, что когда-нибудь я сделаю другую прическу, но не хочу делать это ради кого-то. Ради...него. Только ради себя. Думаешь...я справлюсь?

— Уверена в этом.

— Правда?

— Хах, абсолютная, — мы с Аленой смотрим друг на друга, и она слабо жмет плечами, — Я знала, что так будет.

— Как именно? Что я сбегу из салона, будто меня за задницу оса укусила?

— Нет, — смеется тихо, — Думала, что возможно, ты это переживешь. В смысле...сделаешь и прическу ради него, и попытаешься вернуть своего конченного назад.

Вскидываю брови. Алена закатывает глаза и делает затяжку, роняя тихое:

— Прости.

— За что ты извиняешься?

— Пока рано его оскорблять, ты не готова.

Она права. При неприятном слове в одном предложении с мужем, которого я столько лет любила...мне действительно гадко на душе. Все сжимается и встает на дыбы, а еще просыпается что-то...что я не могу объяснить. Какое-то абсолютно безумное, заставляющее защищать свое целой жизни.

Алена делает пару колечек дымом, а потом грустно усмехается.

— Какие же мужики придурки, конечно...

— М?

— Ты же сто процентов убить меня хочешь за оскорбление в сторону Славы, а он...

— А он.

— Мда...

Повисает тишина, которую нарушаю уже я. Не хочу развивать разговор в этой плоскости и меняю тему. Точнее...не совсем, но уж лучше так, чем вот так!

— О чем ты говорила?

— Да о том, что знала: рано или поздно...ты все равно взорвешься.

— В смысле?

— Не знаю, Даш. По-моему мнению, ты не из тех женщин, кто будет хавать подобное отношение. Ты...мягкая, конечно, но до определенной черты, которую твой муж пересек, и ты ему этого никогда не простишь.

Я снова удивлена до предела, а Алена не видит. Может быть, и слава богу. Мне нравится, что хотя бы в ее глазах я...сильная.

— То есть ты знала, что...это конец, да?

— Ну да.

— Почему не сказала?

Ее губ касается горькая насмешка. Алена заглядывает мне в глаза и скептически приподняв свои брови, тихо спрашивает:

— А ты бы меня послушала? Только честно.

Я молчу. Потому что не послушала бы, и это очевидно. Влюбленные женщины - безумны в некотором роде, и это, увы, хорошо известный факт. Думаю, Алена тоже его вспомнила. Ну, если судить по кривой, слабой улыбке на ее губах и понимании на дне глаз.

— Я не знаю, что он должен сделать, чтобы ты приняла его обратно, малыш, но точно знаю, что ты ничего для этого делать не будешь.

— Только оказалось, что принять решение на словах - это просто, а на деле…

— Ты дошла до этого поразительно быстро. Я доходила пару месяцев, если ты вдруг забыла.

— Не забыла.

— Тогда хорошо.

Киваю пару раз.

Алена меня отлично понимает. Даже если стереть столько лет дружбы, хотя я себе это и не могу представить, но сейчас разговор идет не за то, что она в целом-то всегда была способна понять меня с одного взгляда.

Нет.

Просто Алена все это переживала на своей шкуре, и она знает… как это. Когда тебя меняют.

Снова становится дико больно, а сумку, в которой лежит молчаливый телефон, тянет к земле, словно она вдруг стала весить сто килограмм. Похоже, я стала одной из тех, кому, кроме оператора и МЧС, никто больше не будет слать ни одной смс-ки.

— Это пройдет… — тихо говорит Алена.