Страница 22 из 91
«Ты знал?..»
Даша
Огонь протеста и силы горит во мне ровно до того момента, как я вижу на горизонте острый шпиль своего дома.
Тут же все тухнет…
Я сжимаю руль сильнее и думаю о том, как снова зайду в нашу квартиру, где определение «наша» теперь звучит скорее насмешкой, чем чем-то важным. Перед глазами встают опустившие вешалки, где всегда висели его рубашки и пиджаки, следом наслаиваются такие же пустые полки, но добивает меня отсутствие зубной щетки. Почему-то. Словно не факт измены означает, что наш брак рухнул… или там, не знаю, его просьба о месячном отпуске от нашего брака (хотя какая там просьба, да? Меня тупо поставили перед фактом), а именно отсутствие грёбаной щетки пугает больше всего. Словно только она ставит жирную точку на всем, что было мне так дорого.
Я понимаю, что приехать домой тупо не могу. Это выше моих сил взять и переступить порог своей коробочки, на которой замыкался мой мир, и понять, что этого мира больше не существует. Я ненавижу ощущение свободного полета, так как дико боюсь высоты, а когда твой мир разваливается? Правильно. Именно это чувство внутри тобой и будет править балом.
Резко разворачиваюсь на перекрестке, собирая вокруг недовольные удары клаксонов. Наверно, мне было бы жаль и дико неприятно собрать еще и оскорбления в тупости вкупе с обвинениями в покупке прав, так как на самом деле я очень старалась их получить самой, но… сейчас это тоже едва ли имеет значения.
Я цепляюсь за спасательный круг: единственный, что вижу перед собой… Потом, возможно, придет осуждение за резкость моих движений, нелогичности и даже жестокость, но на данный момент он — единственный оплот надежды остаться в здравом уме.
Моя машина мчит к выезду из города.
Лагерь моего сына располагается на территории симпатичного загородного комплекса под названием «Бушующие воды». Он располагается примерно в ста километрах от Северной столицы, а называется так из-за того, что стоит на берегу финского залива. Наверное. Если честно, я никогда об этом не задумывалась. Мне было достаточно того, что здесь безопасно и спокойно. А еще очень хорошо кормят, ну и Ване здесь очень нравилось. Лагерь занимает почти всю северную половину территории по личной договоренности нашего господина тренера с хозяином — его лучшим другом.
Заехав на парковку, я останавливаюсь напротив встречающих ворот. Сейчас здесь много машин, и оно понятно — сезон, так что мне с трудом удается найти место для своей.
Это тоже, кстати, кажется каким-то отчаянным плевком в лицо. Словно мне нет места нигде в принципе…
Внутри что-то до боли сжимается в кулак.
Сказать по правде, я бы хотела сказать, что не знаю, зачем приехала сюда. Или соврать, будто бы сидела и смотрела на название гостиничного комплекса и долго размышляла, а стоит ли вообще начинать этот разговор, однако… это была бы наглая, грязная ложь.
Мною движут совсем неблагородные мотивы.
Надеюсь, потом, когда эмоции поутихнут, я смогу мыслить более рационально, но сейчас… черт, я так от этого далека.
Выскакиваю из машины пулей. Накрученная, дикая, зареванная… несусь к входу. Там быстро объясняю девочке за стойкой ресепшена о цели своего визита, и она, видимо, взвесив, как раз здравым рассудком, все плюсы и минусы сопротивления, пускает меня почти без проблем.
Я иду дальше.
Пока ехала сюда, мне действительно удалось накрутить себя еще больше, хотя казалось бы, да? Куда уж больше. Ха! Вы не поверите, на что способно твое сознание порой, и лучше бы вам прожить жить, не проверяя собственных граней разумного.
Перевернув каждое слово за последний месяц, каждый взгляд и каждый разговор с сыном, мне стало казаться, будто бы все это время он тоже знал. Водил меня за нос?! Наверняка! И почему-то именно сейчас мне стало принципиально важно решить этот вопрос. Закрыть его раз и навсегда! Чтобы понимать… насколько глубоко я увязла во лжи и предательстве?..
Что-то тихо шепчет прямо в ухо: остановись… Но я отмахиваюсь. Ничто и никто никогда не остановит женщину, у которой рухнул мир. Женщину, которую предали и ранили в самую душу. Говорят, они страшнее фурий в аду, и, наверное, это правда. По крайней мере, я бы себя саму испугалась и осудила, не бурли во мне столько деструктивных эмоций сразу.
Ваню вижу в ту же секунду, как выхожу на огромное поле. Он со своими друзьями стоит поодаль и смеется. Футболка висит у него на одном плече, а во второй руке он сжимает бутылку с водой.
Меня дико злит его небрежность и спокойствие, веселье. Если он все знал, то оно кажется мне страшным кощунством! Еще большим предательством…
Я на миг резко торможу — дышать не могу. Что буду делать, если он знал?..предательский страх на мгновение приводит в себя. Готова ли я на самом деле узнать правду?..
Но потом все снова меркнет перед лицом боли и какого-то больного, глупого упрямства.
— Ваня!
От моего голоса он вздрагивает и резко поворачивается. В первый миг не понимает, кто его зовет — это видно по рассеянному взгляду и нахмуренным бровям. А потом… он находит меня глазами, расширяет их и выпаливает:
— Мам?!..
Замечательно. Узнал.
Я срываю очки и тяну подбородком в сторону:
— Есть разговор.
— Но…
— Отойдем. Сейчас.
Больше не произношу ни слова. Быстрым шагом ухожу в здание с панорамными окнами, где находятся раздевалки с душевыми кабинками, а еще хранятся трофеи нашего клуба. За спиной раздаются смешки и улюлюканья его друзей, что-то вроде: «ну ты попал…». Я стараюсь этого не слышать, так как они злят только сильнее. Словно они становятся подтверждением самых темных мыслей:
Он не просто знал, но еще и поделился со своими друзьями?..
Боже, мной овладела абсолютная паранойя. Наверно, это действительно так, потому что я ее чувствую. Как раненный зверь, старающийся скрыться от других угроз, мне кажется, в этот момент, словно бы весь мир наставил на меня дула пистолетов, и нужно бежать-бежать-бежать. Нужно спасаться, я ведь не могу никому верить…
Закрываю глаза руками и стараюсь дышать, стоя напротив высокого стенда с кубками. За спиной хлопает дверь. Ваня удивленно спрашивает:
— Что ты здесь делаешь?
Потом к его голосу прибавляется волнение и страх:
— Что-то случилось?! С папой?..я...