Страница 10 из 91
Какого хера она сюда притащилась?! Для чего?! Зачем она...блядь, вообще появилась в моей жизни и сбила привычный ритм?! Почему ее гребаный папаша именно сейчас решил ввести ее в бизнес?!
Сука… везение — мое второе имя? Или… это злой рок?..
— Что-то случилось? — проговариваю сквозь зубы, стараясь не дышать запахом ее ебучих духов.
Ангелина на миг теряется, но потом решительно отодвигает стул и присаживается рядом. Она подается ближе и проговаривает скороговоркой:
— Я не хотела отвлекать, но вы же знаете. Папа хочет ввести меня в бизнес, и он… очень строг. Я… это может показаться бредом, но… позволите спросить?
Молчу.
Я хочу, чтобы она отсюда ушла, потому что чувствую, как член снова оживает. Против воли представляю, как этих пухлые, приоткрытые губки обхватывают его, и как через миг он пропадает в ней… блядь.
Встряхиваю головой. Ангелина ждет ответа, но я только отворачиваюсь.
Просто. Вали. На. Хер.
Она не валит, само собой. Тихо продолжает, подавшись вперед:
— Я хотела… как вы думаете, я нормально справилась с переговорами? У вас много опыта, и я хотела…
Да срать мне, что ты там хотела!
Резко встаю, хватаю пиджак и быстрым шагом направляюсь на выход. Мне категорически нельзя быть рядом с ней! Сука! Как только ушла, я думал, что могу расслабиться, поэтому выпил. Когда ты выпил — контроль уходит из пальцев, как туман. Если бы кому-то пришло в голову его ловить голыми руками.
Мои шаги отбивают эхо, которое разлетается по той части Ладожского озера, которое занимает отель. Засунув руки в карманы брюк, я быстро иду к своему домику. На улице — никого. Только лягушки поют песни. И мириад звезд, рассыпанных по небу, видят, как я лажаю. Как я падаю на дно.
Предатель — звучит в голове. Трубит, пульсирует. Параллельно — жгучее желание ощутить мягкость ее кожи под своими руками, тепло тела, податливость. Ее упругую задницу, вкус ее губ, гребаный жасмин…
— Вячеслав! — тонкий голос разрезает тишину.
Я замираю. Глухие шаги вторят моему сердцу позади, а я боюсь обернуться, хотя знаю, что именно меня преследует. Уродливый оскал обычной жизни без прикрас, где мужчина — это всего лишь человек, а не принц в сияющих доспехах, обещающий верность своей принцессе до конца своих дней. А главное — сдерживающий это обещание…
— Вячеслав! — снова раздается мое имя.
Она все ближе. Наступает на пятки, и бежать, конечно, глупо, но я все равно бегу. Делаю пару шагов — Ангелина ускоряется. Она оббегает меня по дуге, останавливается напротив и выпаливает:
— Что с вами?! Что произошло?! Я… что не так?!
Ее огромные глаза ловят блеск фонаря и становятся еще ярче. Растерянно моргая, она выглядит еще привлекательнее. Наверно, чем-то напоминает мне Дашу… в молодости. Да, внешне они совершенно не похожи, но есть в повадках что-то схожее: какая-то странная невинность, которая тянет за нутро на аркане.
Я молча смотрю на нее, она тушуется. Сжимается вся. Даже отступает, но запрещает себе и делает шаг навстречу заявляя:
— Если я вас обидела, простите! Я не хотела!
— Мне по-вашему пять лет, чтобы обижаться?! — срывается с губ тихое, хриплое.
Ангелина вздрагивает. Ее зрачки… черт, какие они огромные.
Нахмурившись, она ловит миг, а потом еле слышно выдыхает:
— Тогда в чем дело?
От нее исходит тепло, снова запах жасмина и ванили. Мне кружит голову. Пальцы ходят, внутри живота все сжимается, а член буквально разрывает от боли. Я задыхаюсь от похоти. Внутри все заворачивается в тугой узел, сдавливая ребра.
Мне кажется, или она чувствует то же самое?..
Бле-а-а… такие мысли еще более губительные, как оказалось. Азарт, игра, тяга — плохой коктейль. Приправленный невинностью? Тем более. А если сверху подлить виски — то это почти осязаемая смерть.
Я должен уйти. Головой мне все ясно: нужно уйти и ограничить наше общение. Дать себе время остыть, дать себе снова зажечься от жены. Я буду себя уважать за этот поступок. Потом. Когда вспомню его, я буду бесконечно себя благодарить за то, что не совершил хуйни, которую потом невозможно будет исправить, но…
Разума в этом уравнении нет. Я чувствую, как трещит лед под ногами, примерно так же, как трещал когда-то в детстве. Я провалился под лед, меня еле спас сосед — и слава богу, что он приехал проверить свои гребаные баллоны!
Сейчас здесь нет ни баллонов, ни соседа, ни здравого смысла. Если честно, в эту секунду нет и жены. Нет даже сына. Ничего не осталось, кроме дикого желания…
Я резко подаюсь вперед, схватив ее за щеку, а потом дергаю на себя и впиваюсь в губы. О которых мечтал. Грезил. Они мне снились — и я слишком хорошо помню эти сны. Стыд за них, ненависть, но и яркость. Страстность. Вкус, который придумал сам, и который в реальности оказался только слаще.
Я словно выдыхаю с облегчением, когда это наконец-то происходит, но тут же обжигаюсь от осознания, что творю.
Так же резко отступаю. Отпускаю ее, отхожу на шаг. Ангелина смотрит на меня широко распахнутыми глазами, не дышит. Не шевелится. Будет классно, если влепит мне по роже, а потом свалит и обо всем расскажет своему папаше. Он у нее поборник семейных традиций, и ему явно не понравится, что я творю тут.
Изменяю. Своей. Жене.
Моему котенку…
Меня снова накрывает, в груди становится тесно, но на этот раз от боли. Физически скручивает, словно ребра сдавливают.
Нахер сделку. Нахер контракт. Я не хочу…
Ангелина перебивает поток моих мыслей просто. Она кидается навстречу, но не для того, чтобы дать пощечину. Схватив меня за шею, впивается в волосы и прижимается всем телом, а потом сама находит мои губы и целует. Ее язык проникает в рот, а мои руки по наитию спускаются ниже талии и сжимают упругие ягодицы.
Меня стирает.
Совести больше нет. Здравый смысл издал последний вздох и умер следом.