Страница 54 из 60
Я замолчала.
— Я на колени не встану, — сказал он.
Я моргнула.
— Я видел, как перед тобой стоял на коленях мужчина, — продолжал Стас. — Я стоял у стены и смотрел. Он тогда не прощения просил, он спасался, и ты это увидела быстрее меня.
Он вынул руку из кармана.
Кольца в ней не было. Он просто держал руку раскрытой.
— Я не буду тебя умолять, — сказал он. — Умоляют те, у кого нет ничего другого. Я не собираюсь тебя уговаривать, доказывать и тем более торопить.
Он смотрел мне в глаза.
— Я просто буду рядом. Столько, сколько тебе понадобится, — сказал он. — Хоть год. Хоть пять. Я никуда не денусь, у меня нет других планов.
Мимо по набережной прошла компания подростков, громко, с музыкой из телефона. Мы подождали, пока они пройдут.
— Но если ты скажешь «да», — сказал Стас, — я сделаю тебя счастливой.
Он это произнёс без выражения, деловым тоном.
— Я это умею, — добавил он. — Я проверял на одном человеке. Одиннадцать лет получалось.
Я стояла посреди Пресненской набережной, в марте, в двенадцатом часу ночи.
В двадцати метрах от меня стояла лавочка, где я лежала с разряженным телефоном и без документов.
Мне тридцать два года.
Внутри у меня в эту минуту происходило очень много, и я потом разбирала это по частям неделями.
Первое, что поднялось, было страхом. Обыкновенным, животным. Я один раз в жизни уже сказала мужчине «да», и мне за это выставили счёт на всю мою жизнь. Тело помнит такое лучше головы.
Второе пришло следом.
Я вспомнила его руки на своих лопатках в зале с зеркалами. Как он спросил разрешения. Носки с биркой на кресле. Восемьдесят тысяч в месяц и подвал без окон — и человека, спускавшегося туда через день читать мои справки стоя.
Он ни разу меня не пожалел. Он ни разу меня не бросил.
И третье, самое важное.
Я подумала не про него.
Я подумала про себя.
Год назад я согласилась бы мгновенно и вцепилась бы обеими руками, потому что мне было страшно оставаться одной, и человек с деньгами протягивал мне руку.
Сегодня я стояла и понимала: я могу сказать «нет».
У меня есть квартира, имя, двенадцать процентов и работа. У меня есть решение суда в сейфе. Я одна, и мне с собой хорошо, и я это проверила за шестнадцать месяцев.
И вот именно поэтому я могла ответить честно.
Я подошла к лавочке.
Смахнула с неё ладонью сырость и села — на то самое место, у левого края, где лежала голова.
Посидела.
Потом посмотрела на него снизу вверх и подвинулась.
— Сядь со мной, — сказала я.
Стас постоял секунду.
Потом снял пальто, положил его на мокрую доску рядом и сел на него, вплотную ко мне, и мы оказались плечом к плечу.
Мы сидели молча, наверное, минуты три.
Река шла чёрная, на той стороне горели окна, и на набережной было пусто.
— Знаешь, чего мне тогда хотелось больше всего? — спросила я.
— Чего?
— Чтобы кто-нибудь сел рядом, — сказала я. — Люди шли мимо всю ночь. Никто не сел.
Он взял мою руку и держал её в своей.
Я смотрела на воду и слушала, как внутри у меня медленно, по одному, встают на место слова.